Лейтенант оказался прав по поводу действенности «сарафанного радио». Назавтра Зинкевич улучил момент, отозвал меня в сторону:

— Слушай, Борька… Вопрос такой…

— На засыпку?

— Да для тебя, думаю, нет. Ты того… говорят, Наталью жухнул? Запмолитшу. Бывшую, то есть.

— Кто говорит?

— Ну, это неважно.

— Гм! Как это говорится… Я не стану ни подтверждать, ни опровергать этих сведений.

Сержант посмотрел на меня с восхищением:

— Ну ты, брат, даешь! Вот что значит образование!

— Так и ты вот на рабфак поступишь…

— Обязательно! — горячо заверил Гена. — Я уже выяснял, могут зачислить и в дополнительный набор, в октябре. Придется нагонять, но черт с ним! Нагоню!..

И разговор съехал в сторону.

Я не сомневался, что своеобразная, смешанная с завистью и хмурыми ухмылками, уважуха мне от сослуживцев будет. Последствия могут быть всякими. Поживем — увидим. А пока…

В тот же день меня нашел Богомилов. Пересеклись на бегу почти в прямом смысле, разговор улегся в полминуты:

— Все решено. Завтра там же. Идешь на флюорографию. Кстати, сделай! Во всех смыслах надо. А потом на рандеву. Как это: шепот, робкое дыханье, трели соловья…

— Серебро и колыханье сонного ручья…

— Вот-вот-вот, оно самое!

— А после того самого… колыханья?

— А это уже не твоя забота. Ее будут вести. Твоя задача… самая интересная. Повезло! Выпал большой шлем.

Он рассмеялся:

— Ну, все!

И назавтра я после обеда шел на флюорографию.

Райбольница находилась на другом углу городка, поэтому прогулка у меня получилась знатная. Спешил, шел быстрым шагом, даже взмок, несмотря на крепкий уже осенний холодок.

Ну, вот и он знакомый дом. Волнений больше никаких я не испытывал, а вот сложное предчувствие с неясными сигналами из будущего было. Но ответить на это предчувствие мне могло только будущее, а я и шел ему навстречу.

Я позвонил — и дверь распахнулась мгновенно, точно она, Наталья, ждала меня прямо у порога.

Она светло улыбнулась:

— Здравствуй!

— Привет.

И мы с ходу заключили друг друга в объятия и поцелуи. Холодная, жесткая, шершавая шинель Наташу не смутила.

— Ох… — томно проворковала она. — Ты такой большой… такой сильный…

— Присутствует, — не стал я скромничать.

— Я не могу ждать, — шепнула она мне на ухо, ласково целуя в мочку. — Так тебя хочу…

Если хочешь, то получишь — поразмыслил я, давая волю рукам, в частности, забираясь под бюстгальер и нащупывая там нечто восхитительно нежное…

Двух минут не прошло — и мы в постели. И вот там-то я куда отчетливее осознал магическую прелесть, данную этой женщине. Она вся была такая гладкая, теплая, упругая! Смугловатая кожа точно шелковая на ощупь, а уж то самое, женское сокровище, куда я погрузился своим… как бы это сказать, золотым ключиком — оно как будто ждало меня, так очаровательно и сильно обняло этот самый ключик, что я понял, что мой организм сам кончит туда, хочу я или нет. Вот она, власть женского естества над мужским!