— Да, — прозвучал сквозь помехи голос как с другой планеты.

Меня всегда удивляло, как абоненты данных радиоаппаратов ухитряются слышать друг друга. И на «той» службе тоже удивляло. «Белый шум» в эфире такой, как будто весь мир встал на дыбы, а двое на связи…

— Первый, это третий, — сказал «пассажир». Заметно было, что говорит он с некоторым усилием. — Клиентов упустили. Просим передать в ГАИ. Принять все меры к розыску и задержанию… ВАЗ-2101, цвет кофе с молоком, номер…

— Семьдесят восемь-шестнадцать, старый образец, — подсказал я.

— Номер черный, старый. Семьдесят восемь-шестнадцать.

— Принято, передаю, — прохрипел потусторонний голос. — Возвращайтесь в систему.

— Есть, — и отключился.

Весь разговор без эмоций, абсолютно ровно. При том, что я-то понимал, какой мощный втык сейчас ожидает этих парней.

Пока длилось неудачное преследование, я успел к ним приглядеться. Разные вроде бы — у водилы волосы потемнее, темно-русые, а сложением он поплотнее; другой не то, чтобы блондин, но такой рыжевато-пшеничный, и фигурой заметно постройнее… А все-таки так интересно похожи: оба спокойные, невозмутимые, и похоже, понимающие друг друга с полуслова. Сколоченные в команду, как выражаются в армии. Интересно, в каких они чинах? Небольшие офицеры, скорее всего… А может, прапорщики? Интересно, есть ли в КГБ прапорщики?..

— Рядовой Сергеев? — повернулся ко мне «пассажир».

— Так точно. Борис.

Он как-то неуловимо усмехнулся:

— Ну давай, Борис, подбросим тебя немного, пока нам по пути. А уж дальше в часть своим ходом, на одиннадцатом маршруте.

Я задрал левый рукав, глянул на часы.

— Вы можете меня ближе к почте подкинуть?

Тот вновь усмехнулся тем же неповторимым манером:

— К Петровичу, что ли?

— Да. Знакомы?

— Конечно. Наш человек, — сказал сотрудник мне тоже, как своему.

— Извините, коллеги, — по-хорошему обнаглел я, — а вас как зовут? Можно узнать?

Крохотная пауза. Пол-секунды.

— Можно, — сказал водитель. — Михаил.

И протянул руку. То же самое сделал второй.

— Виктор, — сказал он.

Так они окончательно признали меня за своего.

— Значит, к Петровичу тебя… — сказал Михаил, разворачиваясь.

— Если можно.

— Да отчего ж нельзя…

И дальше все молча. Болтать ребята не любили, и я сознавал, что сейчас чем меньше говора, тем лучше.

— Мы тебя не совсем у почты, — промолвил, наконец, Михаил. — Вот так пройдешь дворами, тут немного.

— Ясно.

Выйдя, я оценил предусмотрительность парней. Они высадили меня так, что этого практически никто не мог увидеть. Ни с улицы, ни из окон. «Шестерка» рванула по своим делам, а я без труда сориентировался, где почта, прошел в спецотдел.