Тут она загрустила. Заморгала прекрасными карими глазами, чуть не уронила слезу. Но преодолела себя:

— Ладно! Значит, чай с пирогами?

— Не откажусь.

— И правильно!.. Слушай, Борь, убери куда-нибудь свой автомат, а⁈ Мне от него дурно делается.

— Ну, здрасьте вам, это штатное оружие. Я головой за него отвечаю.

— Тогда спрячь его вон, под кресло. Не пропадет. А у меня от его вида нервы.

Ладно, подумал я. Нервы — это причина уважительная… Сунул АКМ под кресло, естественно, поставив на предохранитель и, естественно, стволом в стену.

Наташа захлопотала, накрывая на стол. Получалось это у нее легко, ловко, и вообще дома, сколько я успел заметить, было все так чисто, прибрано, все на месте — хозяйка-педант.

Я не забывал о технике безопасности. Мысль ведь несложная: если «эти» пошли на такой лютый шаг, как похищение человека, так они просто так не остановятся. Им очень надо, просто адски нужно достать Наталью! Теперь, возможно, и уничтожить, как увидевшую и узнавшую слишком много… Нет, ну точно, фраза из «Бриллиантовой руки» — золотые слова! Классика на века.

Впрочем, Гром на веранде — это уже полдела. Через дверь не войти незамеченным. Ну, конечно, это вряд ли, не дураки же они… Однако страховка лишней не будет. И еще…

— Слушай, Наташа, — сказал я. — Ты свет особо не зажигай, шторы задвинь и возле окон старайся не мелькать.

Она вытаращила глаза:

— То есть⁈ Ты хочешь сказать?..

— То самое и хочу сказать. Как бы не стать мишенью.

Наташа продолжала смотреть очумело, потом слегка нахмурилась:

— Да уж прямо так?..

— Так не так, а лучше перестраховаться.

Она недоверчиво хмыкнула, но послушалась. Видимо, она уже привыкла к тому, что я попусту говорить не буду.

Ну и, наконец, мы вооружились чаем, пирогами, порезанными на аккуратные ромбовидные дольки. И в полутьме, при свете ночника, взялись за логический анализ.

— Ты знаешь, — с очевидным интересом сказала Наташа, — мы вот с тобой поговорили, я стала вспоминать… и начали подробности всплывать…

Это действительно было интересно. Сейчас вдруг стали фиксироваться детали, не замечаемые в состоянии шока. Когда ее забросили в машину и помчались, тот, который это сделал, сказал: «Не ори, паскуда, а то морду изрежу!» И показал нож. Нож этот был типа стилета, тонкий, обоюдоострый, с полосатой рукояткой…

— Погоди, — прервал я. — С этого места подробнее. Про полосатую рукоятку…

Из дальнейшего рассказа я понял, что бандит запугивал Наташу самоделом «зоновского» производства. Она сама называла оружие «финкой» — что простительно ввиду расхожести этого словечка. Разумеется, настоящий финский нож, «пуукко», не такой, у него гораздо более сложная форма лезвия. А этот, судя по описанию, был кустарно, хотя и умело выточен из какой-то подвернувшейся под руку более или менее подходящей железяки — типичное «творчество» осужденного в местах лишения свободы.