— Есть причина, — спокойно молвил КГБ-шник. — А теперь послушай… Дело очень серьезное. Исключительно. Ты же член партии?

— Нет, — слегка оторопела Марина. — Но… в ноябре или декабре должны рассматривать на собрании. В кандидаты.

Конечно, сотрудники органов исполнительной власти в СССР практически полностью состояли в рядах КПСС, но культотделы все-таки стояли несколько особняком, для них работников таких строгостей не было, к тому же одним из официальных столпов государственной системы считался «нерушимый блок коммунистов и беспартийных». За этим даже бдительно следили: чтобы какой-то процент беспартийных присутствовал и в органах власти, особенно в Советах разных уровней вплоть до Верховного Совета СССР. А в сфере культуры, повторюсь, в науке, в искусстве, с этим делом обстояло куда более вольготно, чем в обычных отраслях. Не были редкостью не состоящий в КПСС физик-академик или народный артист СССР… Ну, а Марина Горшенина только готовилась стать кандидатом в члены партии. Кандидатский срок составлял год, после чего кандидат практически автоматом становился членом партии. Быть кандидатом и не стать полноценным партийцем?.. Ну, для этого надо было как-то сильно накосячить. Наверняка такое бывало. Но очень редко.

Михаил удовлетворенно покивал, услышав, что вскоре состоится прием в кандидаты. Хотя, скорее всего, знал это — неужели не выяснил перед беседой?.. Маловероятно.

— Так, — сказал он. — Это очень хорошо. А паспорт у тебя с собой?

— Всегда, — с изумлением ответила Марина, все глубже осознавая серьезность ситуации.

— Разумно.

Чекист был абсолютно невозмутим.

Он расстегнул папку на «молнии», стал копаться в ней, копался долго, и Марина не выдержала:

— Так что с паспортом? Нужен?

— Конечно.

Движения культурной чиновницы стали поспешными, пожалуй, даже суетливыми. Она полезла в сумочку, вынула паспорт в красивой кожаной обложке:

— Вот.

— Давай, — Михаил протянул руку.

Паспорт Марина дала, но не выдержала, спросила:

— А в чем дело-то, Миша? Все так серьезно у тебя!

— Ну а я кем работаю? Массовиком-затейником?

Горшенина сдвинула брови:

— Это что, в мой огород камень?

— Ну вот еще! Какой камень? Я фактически говорю. Просто я не культмассовый сектор, это не по моему ведомству. Да у меня и чувства юмора нет. Если уж правду говорить…

Под эти поучительные речи Михаил достал, наконец, из папки лист бумаги посредственного качества. С одной стороны пустой, с другой —

— Читай, — велел он.

— Вслух? — не удержалась от остроты Марина.

— Про себя, — без малейшего шуточного оттенка сказал КГБ-ист.