Списать странности его Величества на старческое слабоумие не получалось: дед выглядел отлично, будто кто-то подкормил умирающее старческое тело эликсиром молодости или схожим по действию эликсиром. Или, что вероятнее, над стариком поработал химеролог или мастер плоти.
Присмотревшись к окружению короля, Иллюр напрягся ещё больше. Окружение это немного поменялось. Самую чуточку, почти незаметно, но неожиданно охранять его Величество стали гораздо лучше. Артефакты сменились на более убойные, а те два хлюпика из адептов, занявшие свои места то ли по блату, то ли как-то умудрились при приеме на работу присесть королевской кадровой службе на уши, куда-то исчезли.
А еще на короле находился артефакт, от которого веяло опасностью, и чем больше Иллюр всматривался в артефакт, тем ярче ощущал образ театра.
После встречи с королём Иллюр стал гораздо подозрительнее, и вторым неожиданным открытием для него оказался браслет, в конструкцию которого были внесены изменения, о которых он с Нильямом не договаривался. Разобравшись, что представляют из себя эти изменения, маг на волне лёгкой паники написал Нильяму сообщение. А потом на свежую голову осмыслил, что если Нильям включил слежку в артефакт, то может следить и за местоположением соученика. Либо за его местонахождением может следить тот, кто дал Нильяму знания, которыми подросток обладать попросту не может.
Тогда маг раздал оставшиеся два браслета знакомым адептам, написал Нильяму сообщение с извинениями, уничтожил браслет. Валия маг отпустил прочь.
Иллюру не хотелось быть пешкой в чужой игре, вдобавок мага пугала неизвестность, непонимание происходящего. Лучше уж он уедет в другую империю, и там тихо и мирно создаст систему обучения по старым чертежам, которые запомнил до последней руны.
Иллюр выехал из города под вечер, на личном экипаже. Сани везли лишь его и сотни книг из библиотеки, которые он потом поместит в новое ядро браслет.
Глава 10
Я валялся на берегу широкого ручья. Заложив руки за голову, лежал в грубой холщовой рубахе и штанах на мелкой зеленой траве и смотрел на темно-синее небо.
Солнце поднялось над горизонтом на пару ладоней, и пока ещё я мог рассматривать небо, не щурясь от бьющих в глаза лучей. Впрочем, в ближайшие часов пять от света меня заслонит старый бук, рядом с которым я лежу, и придётся сесть, прислониться спиной к дереву и наслаждаться видом ручья и чахлых кустиков на противоположном берегу. И отдыхать, отдыхать...
Я занимался непривычным для себя делом: отдыхом. Состояние ничегонеделания для меня было непривычным. После нескольких недель труда, каторжного, когда несколько дней подряд не можешь урвать время не то, что на сон — на еду, отдыхать было... странно. Я чувствовал себя, как марафонец, которому вдруг посреди пробежки сказали: завязывай. Мысли всё время возвращались на ритуальные схемы, всплывали идеи улучшения браслетов-артефактов, но я стоически отгонял их, не позволяя себе даже капельку напрягать мозги. Нужно расслабиться, и ни о чем не думать. Необходимо отдыхать, со всей самоотдачей.