Смотрю на неё в недоумении. Мать продолжает.
— Когда он выселил меня из Золотого квартала в трущобы, он сделал всё возможное, чтобы я не нашла достойной работы. Он злопамятен и жесток, Китт. Если бы ты попытался найти хорошую работу в городе — счётчиком денег или писарем — тебя ждало бы то же самое разочарование. Кузнецом тебе позволено быть. Тебе позволено собирать травы и работать руками. Но если ты попытаешься зарабатывать умом, или устроишься на работу, которую он не одобрит, тебя уволят. Будешь торговать — твою лавку сожгут.
— Погоди. А Самир? Он же как раз занимается чем-то таким! Если я не ошибаюсь, он работает с деньгами?
Мама вздыхает.
— Верно. У него хороший дом, хорошие прибыли, потому что он согласился работать на твоего дедушку. Самир не общается со мной. В том числе по этой причине я не навещаю его. Если я появлюсь на территории поместья Самира, кто-нибудь из его слуг обязательно донесёт об этом твоему деду.
Её голос дрожит на последних словах. Мать откашливается, но когда она продолжает, ее голос все так же дрожит:
— У Самира получилось выстроить свою судьбу, и я рада этому. И Китт… Если ты вдруг захочешь жить богато…
— Ни слова! — обрываю я её резко, вскакивая со стула. — Нет! Не говори этого, даже не предлагай! Мы будем жить хорошо, понятно? Вместе. Я заработал столько, что тебе УЖЕ не нужно ходить на работу! Ты можешь месяцами не работать, только и делать, что покупать продукты и ходить по городу.
— Но я буду работать, — твердо говорит мать. — Что же мне делать, как не работать? Если я буду днями сидеть дома, я зачахну.
— Можешь переписывать книги.
— Но я не хочу.
— Можешь заниматься… — я хотел сказать «творчеством», но не нашел в памяти аналога этого слова. Если он и есть, то Китт его не знал, — … заниматься ремеслом: строгать фигурки из дерева, рисовать на бумаге. Мам, я хочу помочь, хочу облегчить тебе жизнь, хочу сделать ее лучше.
— Тогда прислушайся и к моим желаниям. Я хочу, чтобы твоя жизнь сложилась, это раз. И я не хочу сидеть дома и рисовать рисунки, пока ты будешь ходить на гору, рискуя жизнью, это два. Если ты будешь работать, то и я буду. Руки-ноги у меня есть, слава Ками.
— Может, тогда ты попробуешь устроиться на работу полегче? Или хотя бы чаще брать выходные.
— Я подумаю, — кивнула мама. — А теперь давай поедим. Заговорились мы с тобой, все остыло.
Глава 4
Сегодня утром ко мне постучался посыльный. Десятилетний мальчишка мялся на пороге, нервничал:
— Вы Китт?
— Верно.
Мальчишка шумно выдохнул, будто моя простая фраза сняла с него груз ответственности. Затем он быстро выпалил: