— Получается, ты в основном из-за девок расстроился? — задал я глупый вопрос, просто чтоб отвлечь его. — Из-за недостатка секса? Было бы чего страдать.

— Да нет, не из-за этого, — отмахнулся Ваня. — Понимаешь, мне раньше вообще вся эта туфта с попаданством казалась смешной. Наверное, потому что слишком хорошо знаю историю…

Капитонов встал, прошел к окну, прижался лбом к стеклу. Через минуту повернулся, вытер рукавом мокрые глаза и продолжил:

— Ну не может человек из другого времени органично вписаться в настолько чужую для него жизнь. И дело тут не только в эпохе. Дело в том, что психика не выдержит.

— Ну выдержала же?

— К сожалению… — Ваня вздохнул. — Видимо, пластичность — свойство возраста. А что пытался таблеток наглотаться, так я просто подумал, что надо умереть здесь — и тогда я вернусь в свое тело там, в своем времени. Но не смог. Я трус.

— Глупости. Трус бы не ходил вместо Капитонова на работу, не взвалил бы на себя груз его ответственности, не справился бы с обязанностями секретаря ЦК. А ты отлично справился, никто даже не заметил подмены. Это, Ваня, не трусость. Это отвращение к суициду, оно заложено в каждом человеке. И потом, откуда ты знаешь, что с твоим телом там, в двадцать пятом году? Может, давно уже похоронили?

Видимо, эта мысль не приходила парню в голову. Он замер, побледнел и тяжело осел на стул. Положил руки на стол и, опустив на них голову, затих. Только сейчас я понял, что ляпнул: я лишил человека надежды. А это все равно, что убить его. Вот дебил!

Сел рядом, погладил Капитонова по голове, успокаивая пожилого человека словно ребенка. Собственно, он и есть ребенок для меня. Что такое двадцать лет?..

— Ваня, послушай меня! Мы с тобой обязательно найдем способ вернуть тебя. Я обещаю!

Иван поднял голову, посмотрел на меня недоверчиво. И сказал невпопад:

— У меня в двадцать пятом году девушка есть. Настей зовут. Знаешь, какая она красивая?

Блин, я сам едва не пустил слезу, до того было жалко парня!

— Все будет в порядке! Главное, что ты теперь здесь не один! — я ободряюще похлопал его по плечу. — Попаданцы друг друга в беде не бросают, правда ведь?

Он шмыгнул носом и кивнул, соглашаясь. Вот и хорошо! Я прошел к холодильнику, открыл дверцу.

— Смотрю, у тебя здесь мышь повесилась. Что, продукты купить не судьба?

— Я на работе в буфет хожу. Аппетита вообще нет. Еще и болит все. Никогда не думал, что старым быть так тяжело.

— Шестьдесят один год, Ванечка, это еще не старость. Поверь на слово, я знаю. Шестьдесят один год — это нормальный средний возраст для мужика. Настоящая старость наступит ближе к восьмидесяти. А теперь давай-ка я поесть приготовлю.