Глава 10
С Лубянки до Кремля быстрым шагом минут пять, но документы положено перевозить специальным транспортом. Меня же съедало любопытство. Понятно, что в пакете компромат на Коровякову, но какой конкретно?
Наша «Волга» доехала до Кремля за те же пять минут. Через Боровицкие ворота проехали на территорию. Водитель остановил машину у второго подъезда первого корпуса. Я едва не бегом поднялся на второй этаж. Минуя секретаря и кабинет, через второй вход вошел сразу в служебку при кабинете Брежнева.
Леонид Ильич уже был в спальне. Дневной сон наступал у него мгновенно, а вот ночью он порой не мог заснуть до самого утра.
В служебной комнате, смежной со спальней Генсека, меня ждал генерал Рябенко. Тут же находился подполковник Солдатов, мой сменщик. Вне службы это был рубаха-парень — румяный, веселый, острый на язык человек. С юмором, за что нередко получал выговоры. Но на службе Миша Солдатов становился настоящим педантом. Мышь мимо него не могла проскочить.
Я передал свой пакет генералу. Рябенко взял его, постучал им по ладони и бросил на стол.
— Не хочу портить аппетит перед обедом, — он усмехнулся, присел на стул, и пригласил меня:
— Присоединяйся, Владимир Тимофеевич. А то с самого утра бегаешь с моими поручениями. Перекусим на скорую руку, потом поговорим. Для тебя тоже порция имеется, я позаботился.
Я действительно проголодался. Думал, ограничимся бутербродами, но Рябенко отмел мои возражения:
— Солдат должен хорошо питаться.
Сегодня на обед подали кремлевскую солянку, густую, наваристую. На второе гуляш из печени.
— Помню, как было у нас на фронте, — рассказывал Рябенко, не забывая отдавать должное солянке. — Вроде врага отбросили и теперь нужно наступать, но нет. Вначале — передохнуть и подкрепиться! Первым делом подъезжала полевая кухня — солдат кормить. Голодный солдат много ли навоюет? Ты ешь, ешь.
Официантка убрала посуду и укатилась вместе со своей тележкой за дверь. Рябенко открыл, наконец, мой пакет, заглянул внутрь и расплылся в улыбке.
— Всё оказалось даже проще, чем ожидалось.
Он бросил на стол пачку фотографий и рапорт наружки.
— Леонид Ильич даже на такое скажет: порнография! Помнишь, как он «Греческую смоковницу» смотрел? И ведь Ермаш ему уже порезанную и отредактированную плёнку привёз.
Из памяти Медведева всплыло нужное воспоминание. Фильм «Греческая смоковница» — немецкая комедия с небольшой примесью достаточно скромной эротики. С точки зрения человека из двадцать первого века, кино совершенно невинное.
Картину предлагали пустить в широкий прокат, предварительно вырезав наиболее откровенные для советского человека сцены. Фильм показали Брежневу как сатиру на разлагающееся буржуазное общество. Реакция Леонида Ильича оказалась неожиданной. Особенно для Ивана Лапина, председателя Гостелерадио.