— Это что за разврат? Что за пошлость? — возмущался Леонид Ильич. — И это вы хотите показывать советской молодежи? За это надо строго наказывать, вплоть до тюремного заключения!

У Брежнева перед этим было несколько сложных встреч. День прошёл сложно, тяжело. Генсек надеялся расслабиться на просмотре фильма, но вместо этого разозлился. К счастью для Лапина, обошлось без выговора. А фильм запретили к показу.

Миша Солдатов, хохотнул и продекламировал куплет народной песенки:

— Что ты смотришь в упор на меня, как на греческую смоковницу? Знаю, знаю давно уже я, что завёл ты себе любовницу!

— Тебе бы только поржать, — оборвал веселье Рябенко. — А я вот думаю, что скажу, когда буду это Леониду Ильичу показывать?

На фотографиях Коровякова была запечатлена в компании опального певца Мулермана. Здесь были как относительно безобидные кадры, так и более пикантные. Вот парочка сидит в кафе «Лира», пьют шампанское. А здесь объятия и поцелуи, которые наверняка разозлят Брежнева.

Меня заинтересовало фото, где Мулерман раздавал автографы, а Коровякова сердито смотрела на стайку женщин, окруживших Вадима. Как раз к этому эпизоду относился интересный момент из рапорта, который я начал просматривать вслед за фотографиями.

— Вот тут по поводу поклонниц интересно написано: «Коровякова Н. А. устроила скандал. В грубой форме, нецензурными выражениями оскорбила поклонниц таланта В. Мулермана, которые пытались взять автограф у популярного певца. Администрация кафе потребовала прекратить хулиганские действия. В противном случае обещала вызвать наряд милиции. На что Коровякова угрожала своими связями. Цитирую: „Леонид Ильич вас в порошок сотрёт“. Соответствующая магнитофонная запись скандала прилагается. Оперативными действиями сотрудников пятого главного управления скандал был погашен. „Парочка“ была выведена через черный ход в Трехпрудный переулок».

— А ларчик просто открывался, — хмыкнул Рябенко, когда я закончил читать. — Володя, я благодарен тебе за подсказку. Сам бы мог догадаться, что наша любимая… — слово «любимая» он произнес как ругательство, — медсестра слаба на передок.

— Я считал Нину Коровякову умной женщиной, — пожал плечами Солдатов, — но устраивать публичный скандал. Тем более в таком месте…

— Она не умная. Она хитрая, а это немного другое, Миша, — ответил ему Рябенко, брезгливо отодвинув от себя пачку фотографий. — Вообще идти в такое место с человеком, которому запрещено выступать в столице…

— Расслабилась. Безнаказанность развращает, — заметил я. — Хотя, признаться, ожидал большего. Тут только пара поцелуев на Тверском бульваре. Никакой эротики, а уж тем более порнографии.