— Вот только дурачка передо мной разыгрывать не надо, — я угрожающе понизил голос. — Кто у тебя руководство?

В его голове мелькнула фамилия: «Урнов», но вслух он протараторил:

— Пономарёв Борис Николаевич.

— То есть ты мне хочешь сказать, что секретарь ЦК лично отправил тебя сюда? Следить за семьей генерального секретаря? Мнится мне, гражданин Нефёдов из технического отдела, что Пономарёв о твоём существовании даже не подозревает. Ай-я-яй, не стыдно врать-то? Ты хоть понимаешь, что твой Урнов от тебя отречется, и ты пойдешь по расстрельной статье? Как его зовут, кстати?

— Андрей Юрьевич, — проблеял задержанный, окончательно пав духом.

Про Урнова я слышал еще во времена своей молодости, когда был Владимиром Гуляевым. Если не ошибаюсь, это один из «прорабов перестройки». Но того звали Марком. Кстати, Марком Юрьевичем. Братья что ли?

— А Мастерсу сливать информацию, кто надоумил? Кто стоит за Урновым?

У Нефёдова в голове крутились подробности приглашения к Урновым на юбилей старшего брата. Потом совместная выпивка с братом секретаря Урнова. Ничего конкретного — видимо, действительно не владеет важной информацией.

Я больше не стал тратить на него время. Позвонил Рябенко и доложил о ситуации. Начальник был от услышанного в ярости — это если мягко сказать. Прибыл на место происшествия незамедлительно, минут через пятнадцать.

— Этого гаврика на Лубянку, пусть с ним поработают, — распорядился генерал.

— Вы Андрею Юрьевичу позвоните, он все объяснит… — пытался защищаться Нефёдов.

— Не беспокойтесь, позвонят. И академику Пономарёву тоже позвонят. Поинтересуются, как его подчиненные оказались в столь пикантной ситуации. Вы же понимаете, что окажетесь крайним?

Задержанный всхлипнул. Я пытался прочесть его мысли, но страх перемешал их в невнятное сумбурное месиво. Ярче всех крутилось только одно: «Сдалась тебе, Люся, эта шуба⁈»

Прежде, чем покинуть квартиру, Рябенко сказал:

— Чурбанов задержится. Застрял в Новосибирске. Вылет отменили по погодным условиям. Так что ты задержись здесь. Проследи, чтобы Галина на второй круг не зашла. Когда будет похмеляться, чтобы в меру пила. Эх, у такого человека и такая дочь… Ты её в кровать уложи что ли?

Да, не зря говорят, что на детях знаменитостей природа отдыхает, подумал я. Рябенко ушел, я вернулся в зал. Осторожно, чтобы не разбудить, поднял Галину Леонидовну на руки. Она не была Дюймовочкой, и в своём прошлом теле я вряд ли бы оторвал ее от кресла. Сейчас же легко нёс. Приятно быть молодым и сильным.

Она всё-таки проснулась. Обняла меня за шею и прошептала: