— Садись, Медведев, двойка!

— Валентина Ивановна, рад вас видеть! — поздоровался я.

— Сомневаюсь, — сухо ответила теща и скомандовала:

— Девочки, мыть руки и завтракать. Оставьте отца, ему выспаться надо.

Да, выспаться мне действительно надо. Я прошёл в спальню, разделся — и выключился, едва голова коснулась подушки.

Потихоньку жизнь входила в привычную колею. Я сутки через трое дежурил на даче Брежнева. Пока никаких поездок не было, Генсек работал в Кремле.

Поговорил с Чазовым о болезни моей жены. Тот помог — её сразу же положили в Кремлевскую больницу. Я старался навещать Светлану каждый свободный день. Теща оказалась суровой женщиной, но была справедлива. Без причины не ворчала. Я боялся, что у Медведева отношения с тещей будут примерно такими, как в анекдотах, но Бог миловал. Дочки полностью были на ней. Нормальные, не избалованные, советские дети.

Первого сентября я с гордостью отвел девочек в школу.

Наверное, уже привык к жизни в Советском Союзе, потому что перестал удивляться многим вещам. Не было автомобильных пробок возле школы — детей не привозили на машинах и с охраной. Обычные ребята в одинаковой школьной форме. Мальчишки в синих брюках и коротких пиджаках. Девочки в белых фартуках, с большими бантами на длинных косах. Дети дарили учителям цветы, звучали приветственные речи директора и педагогов. Под торжественные звуки гимна подняли флаг.

«Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь», — тихонько напел я, удивляясь тому, что гимн без слов. Потом вспомнил, что слова появятся только через год, в тысяча девятьсот семьдесят седьмом. После принятия брежневской конституции.

Память Медведева полностью раскрылась передо мной. Признаться, я уже частенько забывал, что я не он. Все переплелось, перепуталось. Моя личность полностью адаптировалась к текущему времени, к советскому образу жизни. Как будто после долгих скитаний вернулся домой.

Ей назначили курс лучевой и химиотерапии. В кремлевской больнице аппаратура, конечно, была самая современная для этого времени, и режимы использовали щадящие, но всё равно последствия химии давали о себе знать. Начали выпадать волосы, что сильно расстраивало жену. Она смотрела на себя в зеркало и в глазах её стояли слезы.

— Володя, ну зачем всё это? Мне хочется домой. Хоть умру в своей постели, — говорила она. — Забери меня отсюда, пожалуйста?

— Не говори глупостей! — строго пресекал я упаднические настроения. — Пройдешь курс лечения и обязательно поправишься! Даже не смей думать о смерти! А мы как без тебя? Девочки? Мама?