— Владимир Тимофеевич, у меня трубу прорвало, соседей заливаю. Я буквально на часок отлучусь и тут же вернусь.

— Я позвоню в ЖЭК, там есть дежурный слесарь. Если что, перекроет весь стояк, не переживайте.

Я оглянулся на дежурного, приказал ему:

— Доложи генералу Рябенко, что медсестра Коровякова пыталась самовольно покинуть объект. Я веду её в домик охраны.

Казалось, Коровякова сейчас в обморок грохнется — настолько испугалась. Я же, не отпуская её локоть, повел женщину за собой. Было заметно, что она лихорадочно ищет выход из сложившейся ситуации, но пока не может сообразить, насколько глубоко влипла.

Рябенко уже ждал нас в домике охраны. Увидев генерала, Коровякова выпалила:

— Я буду жаловаться Леониду Ильичу! Вам это просто так с рук не сойдет!

— А вам? — спокойно спросил Рябенко и просто указал пальцем на разложенные на столе фотографии. — Посмотрите внимательней, Нина Александровна, вам будет интересно. К этому также прилагается рапорт о вашем недостойном поведении.

Коровяковой хватило беглого взгляда, чтобы все понять. Она побледнела.

— Этого не было, — беспомощно пролепетала она. Покачнувшись, оперлась руками о краешек стола. Руки у женщины тряслись.

— Так что будем делать? — иронично сощурился Рябенко. — Докладывать Леониду Ильичу? Или вы сами напишете заявление по собственному желанию?

— Он же без меня совсем не может! Он же умрет без меня! — срываясь на крик, заверещала Коровякова.

— У нас другое мнение. Но вернёмся к вашей персоне, — Рябенко подвинул поближе Коровяковой фото, где она курит у окна. — А вот если такую фотографию Леониду Ильичу покажем? Сколько часов после этого вы пробудете в Москве? Отвечу: ровно столько, чтобы покидать вещички в чемодан и доехать до Ярославского вокзала. И работать в медицине вам точно больше не придется.

Коровякова очень быстро взяла себя в руки. Я читал её мысли, и знал, что замышляет эта коварная женщина. Она была уверена, что уговорит Брежнева простить её, только надо остаться с ним наедине.

— Я напишу заявление, — изобразила покорность Коровякова. — Но вы дадите мне возможность попрощаться с Лёней. Всё-таки мы десять лет вместе.

Рябенко согласился. Коровякова быстро и неряшливо написала заявление на увольнение, поставила дату, расписалась.

Документ остался лежать на столе. Коровякова ушла собирать вещи из комнаты отдыха медперсонала.

— Она надеется уговорить Леонида Ильича, — предупредил я генерала. — Думает, что сумеет убедить его. Скажет, что ее оклеветали и заставили написать заявление. И что с Мулерманом встречалась, чтобы поддержать талантливого мальчика.