— Володя, у нас что, сегодня какой-то праздник? Я, видимо, забыл? Елки зеленые, у матери день рождения! Хотя нет, постой, у нее же через неделю только?

— Ничего ты не забыл, я просто поставил цветы. Для настроения, — слегка смущаясь, ответил я. — А настоящая хрустальная ваза дорого стоит? Давай маме в подарок купим?

С тех пор я люблю красивые вещи. Не вещи ради вещей, а тот уют и красоту, что можно создать благодаря им.

Да, все-таки хорошо, что я приехал домой. Порой очень полезно прикоснуться, так сказать, к истокам.

Мимо прошли две пожилые женщины.

— Володенька, здравствуй! Надолго приехал? — спросила одна.

— Родители уже все глаза проглядели, ожидаючи-то! — добавила вторая.

— Тетя Люба, тетя Нина, здравствуйте! — я вежливо раскланялся.

Тетя Люба всю жизнь проработала продавщицей в магазине, а тетя Нина до самой пенсии была фельдшером. Она и сейчас, несмотря на возраст, принимала порой роды, когда скорая из Чехова или из Серпухова не успевала приехать.

Женщины пошли дальше, и я какое-то время слушал, как они перемывают кости Тамаре, которая «так и сидит в девках, все Володьку любит и вообще кто на нее, старуху, позарится». Да уж, деревня — она и в Африке деревня…

Дома меня встретил густой хлебный аромат. Мама всегда пекла хлеб сама. Сейчас на столе возле печи лежали рядком четыре пышные булки.

— Вкуснотища! — я отломил корочку.

— Володенька, ну опять ты кусошничаешь? — проворчала мама, нарезая хлеб. — Садись давай за стол!

— Давай, сын, расскажи, как там у вас в городе? — попросил отец.

Я сел к столу. Мама поставила тарелку с кусками еще горячего хлеба в центр. Остальные булки убрала в белую металлическую хлебницу, стоявшую на холодильнике. На разделочной доске уже лежало сало, нарезанное тонкими, почти прозрачными пластами. Тарелка с зеленым луком и укропом стояла рядом. Уже налит в глубокие миски борщ — красный, наваристый, ароматный.

Я взял ложку и с аппетитом принялся за еду. Уже почти опустошил тарелку, как вдруг сообразил, что в комнате очень тихо. Обычно мысли других людей шли фоном к беседе, но сейчас я не слышал ничего.

Я поперхнулся, закашлялся.

— Не в то горло пошло, — отец похлопал меня по спине.

Справившись с кашлем, выпил стакан воды. Сел на стул и вдруг сообразил, что я сегодня вспоминал детство Медведева как свое собственное. Я не просто пользовался его памятью, я был им — Владимиром Медведевым, который родился и учился здесь, в деревне Попово.

И ни разу мне в голову не пришла мысль, что я — Владимир Гуляев, человек из другого времени, и детство у меня было совершенно другое.