Костик вопросительно посмотрел на следователя, потом перевел взгляд на троих мужчин лет тридцати пяти, слегка похожих друг на друга. Низкий лоб, крепкое телосложение, средний рост, и все без особых примет.

— Протокол опознания. Проводится, дата, участники, место… ну ты пока пиши «шапку», — с расстановкой произнес следователь, обращаясь к молодому лейтенанту. — А мы сейчас перейдем к самому интересному. Константин Мефодьевич, вам знаком кто-то из присутствующих? Посмотрите внимательно. Встречали вы раньше кого-нибудь из этих людей?

Костик внимательно вглядывался в лица. Прочитав его мысли, я понял, что человека, который вчера показал ему корочки сотрудника КГБ и приказал вызвать наряд милиции, он узнал сразу. Но решил потянуть время, пытаясь сообразить, насколько это будет для него безопасно. «Узнать его или, наоборот, не узнать? Сказать, что похож, но не уверен? У них тут свои игры, а я человек маленький. Важный, конечно, но маленький. Останусь потом виноватым. Сомнут и даже не заметят меня», — переживал швейцар.

«Узнать или не узнать, вот в чем вопрос», — подумал я, усмехнувшись. Дилемма, однако! Даже посочувствовал ему немного, несмотря на неприязнь к этому типу.

— Этот вот человек, — наконец, решился «узнать» преступника Костик.

— Вы уверены? — уточнил следователь.

Костик, гордившийся своей памятью на лица, на этот раз уже не мялся, а чуть ли не возмущенно заявил следователю:

— Если я с кем-то говорил, то навсегда запомню его лицо! Это точно он! Он представился сотрудником Комитета Госбезопасности и сообщил, что…

— Достаточно, Константин Мефодьевич, — перебил его следователь. — Это вы уже отразили в своих показаниях. Распишитесь в протоколе — и можете быть свободны. Дежурный вас проводит.

Костик вышел из допросной, потом увели и троих мужчин. Спустя несколько минут ввели следующую троицу. И среди них я тут же узнал одного. Это был тот самый тип, который изображал передо мной бармена с мокрой тряпкой. Заглянул в его мысли — и удивился, насколько они были спокойными. Что интересно, в его мыслях не было ни тени сомнения, что сейчас все разрешится, а все это опознание не более, чем балаган.

Через минуту ввели следующего свидетеля — настоящего бармена «Лиры». Того самого паренька, который маячил за спинами милиционеров при моем задержании. Он нервничал сильнее Костика. Затравленно оглядывался, а его мысли прыгали с одного ужасного предположения о собственном будущем, на другое, еще более ужасное. «Меня посадят… я никогда не выйду отсюда… это же Лубянка… здесь убьют и никто не узнает, где моя могила», — думал перепуганный бармен.