— Ясно. Давай рассказывай, что здесь хорошего или плохого, а потом можешь ехать в Москву.

— Да все в порядке, — ответил Солдатов. — Я уже с егерями осмотрел охотничьи угодья, наметили места засад, где номера будут сидеть. Михалыч своих рысей убрал подальше от греха. Не дай бог выберутся из клеток. Увез в лес, в свой охотничий домик. Но он сам тебе расскажет. Да ты знаешь, старший егерь всегда основательно подходит к вопросу охоты. А так в комплексе все готово для приема большого количества гостей. Осталось кухню немного взбодрить. Вчера вечером жаловались, что какие-то продукты не подвезли. Товарищ Ле Зуан будет в Завидово, а ему какие-то специфические вьетнамские кушанья хотели приготовить.

— Хорошо, я выясню по поводу меню, — пообещал Солдатову и отпустил его.

Солдатов ушел. Я сел в кресло, пробежал глазами копию списка, которую мне передал прапорщик и задумался. Какие совещания здесь может проводить сын Андрея Андреевича Громыко, министра иностранных дел? Насколько я помню, сейчас, в семьдесят седьмом году, Анатолий Громыко занимается Африкой.

Что я вообще о нем знаю? Родился, как говорится, с золотой ложкой во рту. Сын министра — казалось бы, особо напрягаться не надо, но он был парнем старательным, как и отец в свое время. С красным дипломом окончил МГИМО, отучился в аспирантуре, защитил диссертацию. Андрей Громыко обеспечил сыну карьерный взлет, назначив первым секретарем посольства СССР в Великобритании. После этого Анатолий ненадолго ушел в Агентство печати «Новости». Такой спад после такого дипломатического ранга просто так не случается. Однако нет никакой информации о причинах столь резкого карьерного зигзага. Надо будет поинтересоваться у Удилова. Информация наверняка абсолютно закрытая. Из США, где он был советником-посланником, его очень быстро перевели в Германскую Демократическую Республику. Даже года не продержался на той должности. Что интересно, из ГДР его тоже поперли, причем по личной просьбе Хоннекера. Что тоже подозрительно. Сейчас, в семьдесят восьмом, он директор Института Африки Академии Наук СССР.

Нехорошее предчувствие никак меня не отпускало. Я для себя решил поближе пообщаться с сыном Громыко, когда представится возможность, и попробовать «послушать» его мысли.

Не знаю, зачем я это сделал, но прежде чем решить вопросы на кухне, прошел в спальню Генсека.

Там как раз находилась горничная. Обычная советская женщина, слегка полноватая, лет за сорок, в фартуке и наколке на взбитых начесом волосах. Она заканчивала пылесосить.

— Здравствуйте! — поздоровался с ней. — Постель сегодня перестилали? — спросил, когда горничная, наконец-то, выключила пылесос.