Зашел в подъезд, от консьержки вызвал милицию. Вернулся к «Жигулям». Дождался, пока приедет наряд. С ППСниками разговаривать не стал. Представился, сказал что подойду, когда приедет следственная бригада.

Дома уже все проснулись, девочки толкались у ванной, спорили, кому вперед чистить зубы. Светлана готовила кофе.

— Володь, а я думала, ты уже убежал, потом смотрю — портфель на месте. Вот кофе тебе готовлю, позавтракаешь, а, товарищ генерал? — и она рассмеялась.

— Откуда знаешь? — вошел в кухню, взял из рук жены чашку с кофе и, обжигаясь, быстро выпил горячий напиток.

— Там коробочка на столе, я открыла, — начала объяснять она, но я перебил:

— Света, девочек сегодня в школу не води. Там у подъезда человека убили, милиция сейчас и прочее. Не хочу, чтобы дети видели.

— Ой, какой ужас! — переполошилась Светлана, — а кого? Кто-то из соседей?

— Нет. Не знаю, кто. Но мне сейчас со следователями надо встретиться. — поставил кружку на стол. — Спасибо за кофе, дорогая, я побежал.

Прошел в спальню, быстро оделся. Сегодня парадный вариант, все-таки конференция. Костюм, белая рубашка, галстук. Снял с вешалки кашемировое полупальто, достал снизу коробку с туфлями. Взял портфель, уже выходя из квартиры, крикнул:

— Девочки, пока!

— До вечера, пап! — выглянула из ванной Таня, с зубной щеткой в руке.

Зазвонил телефон.

— Алло?

— Владимир Тимофеевич, капитан Пинчуков, Пятое управление, наружка. Руководству уже доложили о ЧП. Сейчас подъедет наш следователь, а следователь прокуратуры и криминалисты уже на месте.

— Понял. Выхожу.

Положил трубку и вышел на площадку. Плотно закрыл за собой двери, потом, подумав, достал ключи и закрыл все замки. Светлана вряд ли вспомнит о том, что двери надо закрывать.

Лиду встретил у лифта — она как раз выходила. Бледная до такой степени, что даже веснушки пропали с лица. На фоне черной фетровой беретки ее лицо казалось просто до синевы белым. Глаза, и без того огромные, теперь были похожи на блюдца.

— Страсти-то какие, Владимир Тимофеевич! — воскликнула она. — До сих пор колени трясутся. Это надо же какое зверство, вот прямо во дворе взяли человека и шею ему назад повернули.

— Лида, тихо! Тихо, сказал! — пришлось прикрикнуть, чтобы она замолчала. Понятно, что у девушки стресс, но впустить в квартиру ее в таком состоянии я не мог, не хватало еще переполошить всю семью. — Откуда про шею знаешь?

— А его с машины вытащили, а у него голова на плече лежит как-то не так, — она посмотрела на меня, в уголках глаз собрались слезы и ручейками покатились по щекам.

— Ну тише, тише, — успокоил ее. — На вот, вытри лицо, — достал из кармана платок и протянул его Лидочке. — А тебя как пропустили? Там же оцепление должно быть.