— Владимир Тимофеевич, по тем документам, что я вам дал, какие-то действия предпринимали?
— Пока нет, — ответил ему. — Ждем, когда будет следующая доставка диппочтой.
— Будьте очень аккуратны, не спугните, — предупредил Удилов. — Лучше взять с поличным. Доказательства должны быть железобетонными. Сработать надо так, как вы это сделали с четой Горбачевых в свое время. Хорошо продумайте план операции, время здесь не главное, торопиться точно не надо. Главное — результат.
— Поймать можно только на передаче диппочты, но я пока не знаю, что такое должно прийти ему, чтобы он сделал это лично.
— Все будет сделано правильно, Вадим Николаевич, — сказал уверенно, хотя на самом деле этой уверенности не чувствовал.
Я попрощался с председателем Комитета и направился к себе. Но весь вечер в голове крутилась строчка из песни Высоцкого. К концу рабочего дня поймал себя на том, что напеваю:
«Освободили раньше на пять лет, и подпись Ворошилов, Георгадзе»…
Глава 24
Вечером закончил работу на полчаса раньше. Вышел в общий кабинет. Там застал только Даниила. Он уткнулся в монитор и делал вид, что увлечен работой, но по его неестественно прямой спине и ярко-красным ушам было ясно — парень изводится.
Попрощался:
— Всего, Дань.
Он лишь мотнул головой, не отрывая взгляда от экрана. Я не стал его расспрашивать. Захочет — расскажет сам. Но отметил про себя: несмотря на то, что я дал ему выходной, он вышел на работу. Пусть даже после обеда, но все-таки появился.
Спустившись в фойе, заглянул в книжный магазин — он занимал небольшую комнатку рядом с гардеробом. Ничего особенного. Прилавок от стены до стены, выкладка книг. За спиной продавца стеллажи с книгами. Книжный организовал еще Андропов, большой ценитель хорошей литературы.
Кроме меня покупателей не было. Я постоял в тишине, давая дневным заботам раствориться в запахе бумаги, красок и клея. Прошелся вдоль прилавка, выбирая подарки для своих девочек.
Свете взял томик Андрея Вознесенского «Витражных дел мастер». Ей точно понравится. Леночке выбрал сказки Евгения Пермяка. Продавщица посоветовала книжку «Весенние перевертыши», Тендрякова — для старшей дочери. Прочитал аннотацию, кивнул — в самый раз. Сюжет немудреный, но вопросы ставятся важные — о том, как проходит взросление и что чувствует подросток. Помню, я когда-то давно читал эту книгу — она не дает готовых ответов, но заставляет думать.
— Посмотрите еще эту вот, недавно получили, — сказала Анна Ивановна, пожилая грузная женщина в очках, протягивая мне «Киммерийское лето». — Для тринадцати лет в самый раз.