Интересно, была бы кинодива так уверена в своей неотразимости, если бы могла читать мысли мужчин. «Еще один дурачок поплыл», — подумала она, не подозревая об истинных причинах ступора, охватившего проводника.
Я встал, помог человеку — подтолкнул его к двери. Тот вздрогнул и поспешил ретироваться.
Открылась дверь в купе — с другой стороны от того, что занимала дочь Брежнева. Выглянул Богомолов.
— Владимир Тимофеевич, у вас все в порядке? — поинтересовался он.
— Все хорошо, Владимир Викторович, — я прикрыл дверь в свое купе и подошел к нему.
— Виктор, вы завтра… точнее, уже сегодня, повнимательней. Особенно следите за подругами и за тем, что пьет Галина Леонидовна, — предупредил его.
— Понял. Спасибо! — ответил Богомолов и тут же скрылся в купе.
Все правильно, телохранители вообще стараются не «отсвечивать». Подошел проводник. Я взял у него поднос.
— Спасибо! — совершенно искренне поблагодарил он. — Большое спасибо, товарищ!
И ушел, радуясь, что не придется заходить в мое купе. «Кобра, как есть кобра», — думал он.
Я хотел вернуться к своей поздней гостье, но через дверь до меня донеслись ее мысли: «Георгадзе приказал любой ценой сорвать концерт. Хотела бы я знать, с кем он говорил по телефону? Надо будет осторожнее, если Михо узнает, что подслушивала, то найдут меня в Москве-реке»…
Глава 27
Виктория уже лежала в моей постели. Когда я вошел, она повернулась на бок и «случайно» задела халатик. Красная ткань стекла на пол и успокоилась шелковой лужей. Призывно посмотрев на меня, женщина похлопала ладонью по простыне.
Я поставил поднос на столик, включил радио. Купе заполнил хриплый голос Высоцкого:
'Рвусь из сил, и из всех сухожилий, но сегодня опять, как вчера,
Обложили меня, обложили'…
— Символично, — усмехнувшись, выключил радио. — Оденьтесь, Виктория Эдвардовна. И желательно, быстро. Я выйду, чтобы не мешать вам.
— Да зачем? Поверьте, Володя, я вас вовсе не стесняюсь.
— Затем, чтобы шею вам не свернуть, — и открыл дверь купе. — Когда я вернусь, вас здесь быть не должно.
Вышел в тамбур. Стоял, смотрел на мелькающие огни — поезд пронесся мимо какого-то населенного пункта.
Виктория Суханова, в будущем — Лазич. В той моей жизни, которую я уже прожил и о которой я не хочу вспоминать, о ней ходило много сплетен. О том, что она была любовницей Георгадзе, я тоже слышал. Но не верил, считая, что завистники просто исходят ядом. Однако после смерти Георгадзе Виктория тут же выскочила замуж за серба, проживающего в Германии и укатила из страны.
Вернулся в купе, Виктория не ушла. Халат застегнут на все пуговицы, поза скромная — монашка, да и только. Правда, бокал с шампанским портит образ «невинной фиалки». Посмотрел на нее сверху вниз.