Тимур и раньше бывал у Проскурина в ателье. И с отцом и один, когда несколько лет назад внезапно увлекся фотографией.

Проскурин рассказывал ему о премудростях своей профессии и показывал все в ателье. Однажды ему что-то понадобилось в подсобном помещении, и он вместе с Тимуром спустился в подвал, где оно и находилось.

Ребята обрадовались, что я нашел запасной путь.

Но, прежде чем лезть в подвал, мы решили посмотреть на окна ателье со двора. Я как раз подумал, что убийца же как-то проник в помещение. Вряд ли он вошел через главный вход.

Конечно, Проскурин мог ему сам дверь открыть, но стал бы он в ночи кому-то дверь открывать. Не думаю, что он знал про складское помещение в подвале. Вероятно, убийца нашел какую-то лазейку, но мы эту лазейку в результате так и не обнаружили.

Во дворе мы быстро нашли окна ателье. Они были затемнены изнутри, полностью непрозрачные. Вероятно, это окна мастерской проявочной. Окна были закрыты.

Я попробовал нажать на них снаружи, но они не открывались. Тогда мы вошли в подъезд со двора.

Пашка повел нас к дверям в подвал. Они оказались не заперты. Там при входе дворник держал свой инвентарь.

Мы спустились по ступенькам и оказались в темном подвале. Хорошо я догадался захватить фонарик. Другое дело, что я не подумал, что мой фонарь слишком шумный для секретной вылазки, хотя и абсолютно автономный, а значит никогда не подведет.

Я взял с собой на дело «Жучок», динамо-фонарь, который вырабатывал электричество за счет того, что я ритмично сжимал рукой рычаг, который раскручивал через шестерни тяжелый маховик с постоянным магнитом. Вращающийся внутри катушки маховик вырабатывал электричество, питавшее лампочку.

Правда свет от такого фонарика был прерывистый, то тусклый, то яркий, да и при работе он издавал характерный жужжащий звук, за что его и прозвали «Жучок».

Мы прошли несколько пролетов подвала и оказались перед стеной с дверью, за которой находилось складское помещение ателье.

Дверь, конечно, же была заперта.

Пашка застонал от разочарования, а Катя, кажется, наоборот обрадовалась, что не надо никуда влезать без разрешения. Но я поспешил их обрадовать и разочаровать одновременно.

Память Тимура подсказала мне как открыть эту дверь.

Проскурин жил один. Жены, детей у него не было. Вся его жизнь была посвящена работе, поэтому он часто дневал и ночевал в ателье. Днем работал с клиентами. Ночью трудился над своими собственными авторскими фотографиями. Для этого ему требовался беспрепятственный вход и выход в ателье в любое время суток. А поскольку Проскурин так же иногда по вечерам выпивал, то боялся потерять ключ и прятал запасной комплект в подвале под старым ящиком. Ключ оказался на месте.