«Уж лучше жить в папином доме и смотреть как копятся суммы счетов», — подумала девушка с короткой стрижкой и васильковыми глазами.

Её локтя касался порой касался пассажир рядом. Как ранее в аэропорту люди в очереди поневоле прикасались к ней. Но больше Князеву это ничуть не беспокоило. После прилёта ракеты во двор дома, где они жили, многое переменилось в её отношении к жизни. Она видела тела раненых и убитых, она слышала плач и стоны умирающих. И этот звук в голове больше не могла заменить никакая музыка. А ещё она поняла, что она лишь — суповой набор. Труха, набитая мясом, внутренними органами и костями. И едва это осознание озарение проникло в Киру, как она перестала реагировать на какие бы то ни было прикосновения людей вообще.

«К чёрту, забыть это всё и попробовать начать жизнь с чистого листа», — снова подумала девушка и отключила музыку в наушниках.

Белоснежный лайнер, словно величественный орёл, плавно снижался к земле. Его крылья, обнимая небесную синь, отражали последние лучи заката, окрашивая мир в золотистые и розовые тона. И внутри, в салоне, среди пассажиров, царила атмосфера ожидания. Каждый из них был погружён в свои мысли, мечтая о встречах, которые вот-вот произойдут.

Перед вылетом из Москвы она написала лишь одному человеку. Борису Глобальному. И ответа не дождалась. А теперь гадала, заберёт ли из аэропорта или занят и вовсе отключил телефон?

«Мало ли у человека своих дел и забот, особо надеяться не стоит», — думала девушка, а сама надеялась. Искренне.

Потому что других близких людей у неё просто не осталось. Подругами не обзавелась, бизнес-партнёры — понятия эфемерное, как те самые облака над крылом. Вроде рядом, есть, кажутся. Но вот самолёт делает поворот на крыло, касается их и всё, нет никого. Разлетелись, растаяли. И уже не важно, выпускает самолёт шасси или таранит землю, а то и вовсе падает в море — облакам всё равно.

Чуть вздрогнула, когда лайнер коснулся колёсами взлётно-посадочной полосы. Нет, какие-то ощущения в ней всё же остались.

«Может, я не так уж и холодна, как глаза Зины по возвращению с работы», — снова подумала Князева и пообещала себе, что никогда не поедет загорать к морю на песке. Да в ней самой теперь этого песка по самые уши. Но не снаружи, а внутри. Человек-пустыня с дырой в душе, куда рано или поздно кого-нибудь засосёт. Тогда как сердце бьётся лишь формально. Для отчётности. А уже через годик-другой патологоанатомы зафиксируют, что остановилось.

Да потому что нельзя так жить. А как надо жить, она так и не поняла!

Аэропорт, как огромный муравейник, уже готовился к встрече гостей столицы и местных. Огромные окна, словно глаза, смотрели на взлётно-посадочную полосу, где транспортные машины, как маленькие жуки, суетились, подготавливаясь к встрече с небесными путниками.