Её отпустили. Но понимание этого пришло лишь когда самолёт коснулся земли, а внутреннее волнение достигло пика. Возможно, она и жить то начинала, лишь когда пассажиры начали выходить, а вспомнила для чего жить — лишь когда среди встречающих увидела Его — того, кто был её светом в тёмные времена, но кого старалась не замечать, когда его проблемы окружили мужчину с головой. Но теперь он точно решил все до единой. Ведь шагал с лёгкой улыбкой, свободно, а когда их взгляды снова встретились, всё вокруг растворилось в нежности и радости.

— Ну, как там Израиль? — спросил Глобальный, перекладывая её чемодан в багажник.

А что ей сказать? Что цены на продукты и технику выше, чем в Европе? Что за жильё платила столько, сколько вообще было? Что работу так и не смогла найти? И что на улицу выходить боялась, жадно ловя новости по телевизору о грядущем, текущем и вслушиваясь в рёв системы оповещения ракетной атаки над городом?

Он вряд ли поймёт это всё. Ведь чтобы понять — надо пережить.

— По-моему, они слишком зациклены на Сектор Газа, — ответила она с лёгкой улыбкой.

— А, знаю. Хорошая группа, — кивнул Боря и переломил всё её представление об идеальном мужчине через коленку. Даже когда дверь открыл и усадил на переднее сиденье.

Она так глубоко задумалась, что даже не поняла — шутит ли? Или серьёзен?

Так они и ехали в молчании некоторое время. Она — думая о геополитике, ЦАХАЛ и инфляции, а он думая о крышке дома, деревьях в саду и бане без фундамента, чтобы налог лишний раз не платить, но чтобы всё «как у людей». А ещё Боря пытался понять, как успевать бывать у каждой из жён чаще, чем раз в неделю. Да и ночёвки эти приносили всё меньше удовольствия и больше — упрёков. И только показывая фотоотчёт и записывая видел со стройки, его дамы немного успокаивались и начинали жить будущим, где как известно — всё будет хорошо. Оставалось только принять, что в доме такого будущего они будут жить не одни.

Кира, наконец, немного пришла в себя. Встреча, полная эмоций, разгрузила. А объятия, которые говорили больше, чем слова, намекнули, что пока — жива. И может не два-три года до хирургического стола и вскрытия, а лет пять-семь ещё протянет.

— Как у тебя вообще дела? — неожиданно спросила дочка Князя с васильковыми глазами.

А Боря смотрел на темнеющую дорогу, не на неё. И вдруг понял, что готов рассказать всё.

— Женился, — начал он с самого простого.

— Да⁈ На ком? — тут же повысила голос она и так резко, что поперхнулась.

Он молча подтянулся к бардачку, достал минералку.

— Держи… Ну, знаешь. От меня беременны разные женщины. А я хочу стать хорошим отцом. Поэтому строю дом, чтобы собрать всех вместе под одной крышей и заботиться обо всех.