— Кхр-кхр, — прохрипел Вайлдери, напоминая о себе. Он попробовал подняться, продолжая надсадно кашлять и хрипеть. — Он… он… кхер-кхр… напхал!

Себастьян бросился ему на помощь, не забыв одарить друга многозначительным взглядом. Не слишком грозным, но очень проникновенным и многообещающим.

— Элай, ты хоть и хозяин теней, но это не дает тебе права калечить моих преподавателей, — спокойно и даже доброжелательно попенял ректор.

Но все равно мурашки по телу пробежали. Я боялась даже представить, что произошло бы, повысь он голос или перейди на крик. Тут и стены не выдержали бы!

— На то имелись причины, профессор Сантей.

— Какие?

— Важные. Поверьте, просто так я бы никогда не тронул нашего глубокоуважаемого профессора.

— И все-таки, что за причины побудили тебя напасть на него?

«Не признается ведь» , — догадалась я. —«Из вредности и упрямства не скажет ни слова» .

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — произнесла я, сделав шаг вперед. — Но лорд Лоран защищал мою честь.

Друзья, которым явно не пришлось по душе мое вмешательство, в один голос взревели:

— Шанталь!

— Леди Конте!

Очевидно, по их задумке мне следовало закрыть рот и лишний раз о себе не напоминать. Однако я не собиралась оставаться в стороне, особенно, если на моих глазах творилась несправедливость.

— Прошу, продолжайте, леди Конте, — разрешил ректор.

— Она… кхр… лжетх, — попытался вставить профессор зельеварения, который держался в вертикальном положении лишь благодаря Себастьяну.

— Помолчал бы, — любезно посоветовал Лоран.

— Профессор Вайлдери, при всем к нему… уважении, оскорбил меня, назвав продажной девкой. Кроме того, он пообещал распускать слухи о том, что я изменяю супругу с лордом Лораном. Причем сделал это в весьма грубой форме.

— Это так?

Ректор перевел взгляд с меня на остальных участников скандала. Вайлдери, которого Себастьян усадил на один из обнаруженных поблизости стульев, промолчал, продолжая надсадно дышать и хвататься за горло, а вот хозяин теней решил высказаться.

— Леди Конте слишком наивна и впечатлительна, — мрачно начал он. — А еще романтична. Я защищал свою честь и свое имя. И только. Профессор Вайлдери позволил себе усомниться в моей честности и благородстве, посчитав, что я способен предать друга. Мне это не понравилось. Да, я немного перестарался. И готов… Извиниться. Если то же самое сделает профессор.

— Я буду жаловаться, — прохрипел тот, практически полностью восстановив речь.

— Сколько угодно. Но прежде вам придется кое-что объяснить.

— Не слушаете его! Их! — сипло взвизгнул Вайлдери, хлопнув ладонью по столешнице стоявшего рядом стола. — Они собрались оболгать меня!