Нет, не пойдет.
Надо как-то разжать этот кулак...
Лейб-Стражницы и Тая уже были рядом со мной.
— Атакуем вместе! — заорал я, — Ноготь на среднем пальце!
Мы ударили все разом, разве что Тая чуть замешкалась, девушка не поспевала за мной и стражницами.
Ноготь Либератору сорвало, из-под него полезло темное мясо и какая-то кровь, цветом и запахом больше напоминавшая дерьмо...
— АААААА! — Либератор взвыл от боли.
Похоже, что этот кулак не такой уж и призрачный. Видимо, он все же частично материальный, Либераторская кулачина даже передавала хозяину болевые ощущения...
Я снова атаковал, на этот раз огненной атакой Огневичей.
Но кулак вдруг резко метнулся вперед, развив неожиданно стремительную скорость, он просто прошёл сквозь огонь. Я успел отскочить в сторону, как и мои стражницы, а вот Тае повезло меньше. А оказавшемуся на пути кулака последнему бугровщику повезло еще меньше...
Бугровщика просто порвало в клочья, его штурмовая винтовка обратилась в пыль.
А Таю кулак припечатал, девушка прилипла к нему...
Я перевернулся в воздухе и бросился следом за летевшей по залу Либераторской дланью.
Вот только эта длань вдруг начала рассеиваться и таять на глазах, вместе с Таей и зажатой в кулаке Алёнкой, вместе с моим сыном...
Через миг она просто исчезла, растворилась без следа.
Моя нога ударила раскрученным маваши гери воздух.
— Я ЗАБРАЛ ДОБЫЧУ, — раздался ликующий глас Либератора, — ТВОЯ ЖЕНА У МЕНЯ, КРОКОДИЛ. МАТЬ ТВОЕГО СЫНА У МЕНЯ. ТВОЙ СЫН У МЕНЯ. СДАЙСЯ, И Я УБЬЮ ИХ БЫСТРО!
Крыть тут было нечем, Либератор был прав.
Его кулак бесследно исчез, вместе со всей моей родней.
Господи! Ну почему...
Похоже, я лишился всего своего гарема. Принцесса явно мертва, Маша леший знает где, а теперь утащили даже Таю, даже Алёнку...
Но главное — моего сына.
Я ничего не ответил дьявольскому монстру, что тут можно было ответить?
Я не мог сдаться. Долг есть долг. Если я не справлюсь с Либератором — никто не справится. А какой Либератор собирается строить мир в случае своей победы — и так понятно. По сравнению с его властью даже тирания Алёнки уже не казалась такой ужасной...
Мое сердце сжалось от горя. Так что я не проронил ни слова. Слова тут были лишними. Осталось только победить или принять смерть...
— МОЛЧИШЬ, КРОКОДИЛ?
— Ты гавкаешь, как пёс, — выдавил я из себя, — Приходи лично. Сразимся, как мужчины!
Но Либератор не рискнул придти, даже не прислал новых кулаков или других частей своего тела.
Я чуял, что тварь боится боли, а я доставил ему боль, отковыряв ноготь...
— ТЫ ЛИШЬ МОШКА ДЛЯ МЕНЯ. ПРИХЛОПНУ. УБИТЬ! УБИТЬ КРОКОДИЛА!