Я уже покинул руины и теперь мчался над полем боя.

Здесь ситуация изменилась — сияние магии внизу теперь исчезло, лишь местами вспыхивали ауры и заклятия радикалов...

Гностический Либератор не соврал — магия теперь была только у радикальных масонов. И у меня.

Вот последнее явно было сюрпризом для подонка. Я был убежден, что Либератор вырубил магию прежде всего, чтобы лишить меня сил... Но у него не получилось, не фортануло.

Я понятия не имел, почему так, но размышлять об этом мне сейчас было некогда.

В моей ауре тонули пули и ракеты....

Я пробил насквозь огромного робота с Жаросветовским гербом на броне. Я пролетел прямо сквозь броню, прямо сквозь грудину пилота, который не успел даже вскрикнуть...

Робот взорвался, уже за моей спиной.

Я мчался со скоростью самого солнечного света, возможно даже быстрее... И всюду я видел сражающихся и трупы, и искореженный металл, и куски кровавой плоти.

Я видел мертвых врагов и видел мертвых друзей...

На земле метнулось лицо князя Глубины — безжизненное и искаженное застывшей предсмертной мукой. Князь был трупом, ему уже не помочь...

Сбылось страшное пророчество моего наставника Словенова. Никто из присутствовавших при вскрытии Рюрика не пережил этот день — пали и Полётов, и Глубина, и Мертвякова, и герцог Кабаневич, и даже Тая... И Шаманов наверняка тоже.

Остался один я, спасенный от любых проклятий и пророчеств моей крокодильностью.

Я был вечным изгоем, на которого даже магия Рюрика не действовала, как и магия Либератора!

Я ощущал себя сейчас ужасно, чувствовал себя отколовшимся куском мира, неправильным и проклятым куском...

Я летел над полем боя, а внизу умирали мои друзья, лишенные магии.

Я увидел, как на моих глазах радикалы разорвали в клочья Старшего Пушкина — моего человека. Еще увидел трех моих мертвых финнов...

Но мое сознание выхватывало все эти кошмарные видения лишь на долю секунды.

Я не мог остановиться, не мог помочь моим товарищам, не мог даже притормозить...

Я должен был сохранить свою жизнь, ради Духовного Перводрева, двенадцати Тайн — единственной силы, которая сможет сразить Либератора и спасти мир.

Я делал выбор между миром и своими друзьями — и этот выбор терзал меня, разрывал на части мое сердце.

Но я не мог сбавить скорость, если я замешкаюсь — меня тут же расстреляют в упор ракетами, даже моя аура не выдержит... И тогда всему конец.

Я теперь был почти у самого спасительного леса, там я смогу затеряться...

Но здесь уже собралась толпа радикалов, ублюдки соединили свои ауры какой-то масонской магией и раздули громадный разноцветный пузырь.