О том, что делали с Алёнкой они, богиня старалась не думать.

Это было тем, что нужно забыть.

Да и какая она теперь богиня?

Тело у Алёнки сейчас было человеческим и истерзанным. Один глаз у неё вытек от побоев и так и не отрегенерировал. Пальцы на руках были переломаны и люто болели... Алёнка теперь не могла даже сама подтереть себе зад, даже донести ложку до рта. Впрочем, в последнем не было необходимости — Либератор её не кормил.

Девушку просто держали в подвалах Павловского дворца и избивали или насиловали, не прерываясь ни на секунду.

Уже день, а может и два... Алёнка давно потеряла счет времени.

Шею девушки сжимал призрачный ошейник — какая-то магия Либератора, душившая её и запрещавшая принимать божественный облик. Ошейник выглядел как парящее вокруг горла богини алое кольцо, и избавиться от него Алёнка не могла.

Но и полностью выкачать из девушки ауру Либератор так и не осилил. Остатки магии клубились внутри Алёнки, её чакры пылали МОЩЬЮ и яростью... Вот только бесполезной. Ибо вырваться из волшебных пут Либератора у Алёнки не было сил. Она все еще была богиней, но лишь потенциально, на деле она была слабее котёнка.

Либератор раздавил её, разломал, он с наслаждением выкалывал этому котёнку глаза, отрывал ему лапки...

Сейчас Алёнку притащили на вертолётную площадку за Павловским дворцом. Здесь все было по-прежнему — уже окоченевшие и начинавшие гнить трупы, припорошенные снегом — следы недавнего боя, сожженные остовы вертолётов, черный, выгоревший и полуразрушенный дворец...

Любовь к чистоте явно не входила в число достоинств Либератора. Да и были ли вообще у него достоинства, могут ли они быть у Дьявола?

Либератор даже не распорядился убрать отсюда трупы, ему просто было плевать.

Алёнка сейчас стояла на коленях перед Его Темнейшеством. Она замерзала на ледяных ветрах, каждая снежинка колола кожу холодом...

Девушка понимала, что встать с колен ей стражницы не позволят, если она попытается — то немедленно получит сапогом в зубы. А зубов у Алёнки уже и так осталось немного, регенерация у неё не работала.

Но богиня старалась держать голову прямо, главное сейчас — показать, что она не боится. Вот почему она спокойно смотрела единственным оставшимся у неё глазом на шестиметровую тушу Либератора, на его мерзкую ухмылку, на его каменные сапоги, в которых он не мог ходить, даже на его громадный член. Ибо надеть штаны адский монстр так и не удосужился.

На самого Либератора снежинки не падали, весь снег обращался в пар, едва коснувшись его...

В паре метров слева от чудовища в воздухе висел волшебный кокон, сиявший чернью, золотом, синим и фиолетовым.