— Но выбрал ты Гностикус Либератора. Почему? И зачем ты называешь меня господином? Так обычно говорят неодаренные. А ты — магократ.

— Да, я магократ, — Гностикус отвесил мне очередной поклон, — Но я хуже грязи, хуже червя, хуже самого жуткого злодея. Поэтому я называю господами всех. Я — быдло. Я — тварь и великий грешник, господин. И я хочу умереть. Но при этом желаю смерти Гностическому Либератору. Вот две вещи, которые я ненавижу больше всего — Либератора и себя. Поэтому я решил одним выстрелом убить двух зайцев. Я назвался Либератором и приехал на этот турнир, чтобы меня здесь убили. Не буду скрывать — я надеюсь на смерть в бою. И когда я умру — символически умрёт и Либератор. И в бюллетене турнира напишут «погиб Gnosticus Liberator». Вот почему я взял себе такое имя. Надеюсь, я не слишком запутал господина.

— Да нет, — я хохотнул, — Логика в твоих словах определенно есть, брат. Но если ты так хочешь убить себя — почему не покончишь с собой?

— Самоубийство — грех, — объяснил Гностикус, — А смерть на турнире — достойная и почетная. Будь сейчас война — я бы пошёл на войну, господин. Не для того, чтобы убивать других, не дай Бог! А для того, чтобы меня самого там убили.

— Мда, понимаю... Но на Общем Побоище ты раздавал люлей — мое почтение. Вел себя, как боец, а не как жертва.

— А как же иначе, — развел руками Гностикус, — Я же не могу просто поддаться. Это было бы неуважением к соперникам. А я их уважаю. Только надеюсь встретиться здесь на Играх с достойным соперником, который меня и убьет.

— Почему ты так хочешь умереть?

— Я заслуживаю смерти, господин. Я — плохой человек. Великий грешник. Я воровал. Я убивал. Я мучил. Я убил ребенка — маленькую девочку. Одиннадцать лет назад. По приказу вашего дяди, кстати. Ваш дядя потом расчленил эту девочку и сделал из её органов какой-то экспериментальный препарат для пилюль. Гностический Либератор этого хотел. Вот почему я его ненавижу. Он сломал мою жизнь. Гностический Либератор — Сатана. Но и я тоже заслуживаю смерти. За то, что я выполнял его приказы.

Я, кажется, начал понимать, что к чему.

Меня охватило волнение, я осознал, что нашел нужного мне человека, возможно даже самого нужного мне сейчас.

— Настоящее имя у тебя есть?

— Василий. Василий Чуйкин. Барон. Я — поганая пария, господин. Я — дерьмо. Наша родомагия Чуйкиных — читать людей, их настроение и характер. Головины видят мысли, Корень-Зрищины — недостатки, а мы, Чуйкины видим самую суть человека. Видим, хороший человек или нет, можно ли ему верить. Но все три этих клана магократы ненавидят лютой ненавистью. Ибо никто не любит, когда ему лезут в голову.