Сноходовская всегда называла всех, кроме самого Императора, дамами, ибо считала, что настоящим мужчиной является лишь Государь, а все остальные именоваться господами просто недостойны...

— Слушайте, так это же тайные покои, — не унимался Жаросветов, — Про них никто не знает. Вход сюда секретный, он скрыт в камине. И стены здесь титановые. Так что мы можем просто переждать...

— Чего переждать, ублюдок? — перебила Сноходовская, — Переждать, пока бунтовщики захватят дворец, а потом начнут обшаривать тут каждый метр? Это уже не говоря о том, что я не намерена сидеть в этой комнатушке с таким дерьмом, как ты, Жаросветов. Я тут с тобой и лишней минуты не проведу! Кроме того, какого черта ты вообще несешь... Переворот возглавляет принцесса Арладаар. Она, блядь, выросла в этом дворце! Как думаешь, говна ты кусок, знает она про эти тайные покои или нет, м?

— Ну... — Жаросветов в панике завертел головой, как будто искал на стенах тайных покоев красную кнопку с надписью «НАЖАТЬ, ЧТОБЫ ПОБЕДИТЬ БУНТОВЩИКОВ».

Но кнопки не было.

И вообще оставался только один вариант...

— Ладно, — на правах старшей по статусу заявила Дубравина, — Берем Его Величество и тащим его к вертолетам. Мы же контролируем вертолетную площадку?

Вертолетная площадка располагалась за дворцом, на холме, под которым текла река.

— Контролируем, — кивнула Сноходовская, — Её мы потеряем последней. Там со стороны реки висит защитный купол, так что чтобы добраться до вертолетной площадки — бунтовщикам придется пробиться сквозь дворец.

— Ну и чего мы ждем тогда? — крикнула стражницам Дубравина, — Берите Его Величество и несите.

Но стражницы не сдвинулись с места, даже бровью не повели.

— Я не собираюсь кантовать Государя на манер мешка с картохой, — без обиняков заявила Сноходовская, — Это будет нарушением всех правил приличия. Это будет бесчестием для Его Величества.

Дубравина на миг даже растерялась от такого поворота, а потом пришла в ярость:

— ЧТО? Спасать Императора — твой долг...

— Не-а, — мотнула головой Сноходовская, — Не такой ценой. Не ценой бесчестия. Для АРИСТО лучше умереть, чем потерять честь. Впрочем, тебе не понять, сучка Дубравинская...

Вот теперь княжна от негодования даже лишилась дара речи, а когда вновь обрела его, то заорала:

— Я секретарь Его Величества! А он сам — без сознания, как видишь! А канцлер, второй человек в Империи, совершила государственную измену. Так что теперь Лейб-Стражницы подчиняются мне! Я — правитель Империи. Выполняйте приказ, госпожа генерал!

Но Сноходовская на это только усмехнулась: