Мы около минуты пристально смотрели друг на друга, это была суровая мужская битва взглядов, своего рода разговор без слов.

И мы отлично друг друга поняли.

Громовищин понял, что ему от меня никуда не деться, а я в свою очередь понял, что и правда накосячил, но своих планов при этом менять не собираюсь.

А еще понял, что Громовищина нужно опасаться. Этот верен только принцессе, а не мне.

— Как там Головина с Дрочилой?

— Пока живы, с ними Чумновская, — кивнул Громовищин, как будто никакого витавшего в воздухе конфликта между нами и не было, — Чумновская в медицине тут шарит лучше всех. Но им помочь не может.

— Я пойду к ним…

Но в этот момент возле дверей зала завертелся голубой вихрь, из вихря вывалилась девушка с кислотно-зелеными волосами и усатый щегольски одетый мужик в костюме.

— Я София Подскокова-Кабаневич, и я требую полной безопасности для… — начала было девушка, но я перебил зеленоволосую:

— Нет времени. Это врач с вами? У меня двое серьезно раненых наверху. Спасите их, потом поговорим.

— Я Здравуров, — кивнул усатый, рассеяно оглядывая гору трупов на полу, — Экий у вас тут пиздец, дамы и господа.

— Скорее, не теряйте времени, — поторопил я.

Мы поспешили наверх, в комнату моих родителей, где на двуспальной кровати лежали Головина и Дрочило. Эта картина могла бы даже показаться забавной, если бы Головина не была вся в крови, а у Дрочилы не отсутствовало лицо.

— Сначала холопа, — напомнил Здравурову Громовищин, — Он совсем плох.

— Холопа? — поморщился Здравуров, — Экие вы, дамы и господа, шутники. Вот холопов мне еще лечить не приходилось.

Шутником тут определенно был сам Здравуров, причем откровенно паршивым, но дело свое этот мужик явно знал.

Он решительно прошел к Дрочиле, коснулся головы того, и над холопом заметались сполохи алой магии.

— Однако, — констатировал Здравуров и уставился на меня.

— Что «однако»? — устало уточнил я, — Лечите, давайте.

— Однако, у этого вашего, как вы выразились, «холопа» семь пуль в голове, — пояснил Здравуров, — И он еще жив. Что ясно говорит нам о том, что это никакой не «холоп», а самый натуральный магократ. Или холоп, но у которого проснулась магия. И в обоих случаях дело настолько серьезное, что я вынужден буду доложить в Охранное Отделение. Ну или мы можем вогнать в голову вашему холопу еще пулю, тогда он точно умрет, и я смогу в Охранку о нем уже не сообщать…

— Сообщайте, куда хотите, — отрезал я, — Только вылечите его. Иначе я вас убью, Здравуров, клянусь, прямо здесь и сейчас.

Здравуров зыркнул на меня с интересом, но без всякого страха: