— Я не собираюсь усыплять Головину, она моя невеста, а не собака, — вздохнул я, разглядывая бледное лицо девушки, в котором уже не было ни кровинки, — Так что вам придется её спасти, Здравуров. Иначе вы живым отсюда не выйдете.

— Ха-ха, — коротко хохотнул Здравуров, — Ну, пустыми угрозами её точно не вылечить, молодой человек. А я тем временем и правда Здравуров. Мы, Здравуровы, умеет заживлять раны, но некроз — это бактериальная штука, барон. А я не работаю с бактериями, вирусами и тому подобным. Вот совсем не работаю. Я тут бессилен, можете меня убить хоть десять раз, ваша подружка от этого не поправится.

Я рассеянно взглянул на Чумновскую, которая стояла тут же в комнате, но та, как всегда смущенно, отвела взгляд.

— Я тоже не могу помочь, простите, — пробормотала Чумновская, — С бактериями я работаю, но мы, Чумновские, только калечим, а не лечим.

— Ладно, а кто лечит? Есть клан, способный забороть некроз? — спросил я сразу всех присутствующих, — Только не говорите мне, что такого не существует. У нас в Империи сотни кланов, хоть кто-нибудь из них просто обязан уметь давить бактерий.

— Исцеляевские, — с готовностью подсказал Здравуров, — Вот только Исцеляевские вам помогать не будут. Они нынче в фаворе у Императора, им с вами, Нагибин, или с вашими друзьями Кабаневичами контачить — никакого удовольствия. Вы для них сами, как бактерии. А вашей подружке тем временем осталось меньше часа.

— По крайней мере, холопа мы вылечили, — влезла в разговор зеленоволосая София Кабаневич, — Отпустите заложников, барон. Хотя бы Таисию.

— Всенепременнейше, — заверил я девушку, — Как только тут будет Исцеляевский, и как только моя невеста будет здорова.

— Барон, вам же все объяснили, — помрачнела София, — Исцеляевские не будут вести с нами дел. Ни за какие деньги. Бесперспективняк. Они теперь фавориты Императора, один из Исцеляевских вчера был назначен Министром Здравоохранения и народного попечения. А у нас, Кабаневичей, репутация… не очень. А у вас, Нагибин, вообще нет репутации.

— Ну, раз у меня один хрен нет репутации — значит, я могу спокойно творить разную дичь, — пожал я плечами, — Например, перебить всех заложников. Как вам такое, София?

— Тогда ты сам труп, — еще больше помрачнела девушка.

— А мне плевать, — заверил я Софию, — У меня тут невеста умирает, между прочим. И когда она умрет — я буду в безудержном горе. А в безудержном горе люди часто совершают разные глупости. Например, убивают заложников… В общем, мне надоело болтать, София. Или тут будет Исцеляевский, через полчаса, или я сейчас начну заготавливать вяленую свинину на зиму. Из пленных Кабаневичей, да.