— Выйдем. Надо поговорить приватно, — кивнул я Кабаневичу.

Тот пожал плечами, показывая, что ему плевать.

Головина с присущим ей упорством попыталась что-то сказать и вроде даже встать с кровати. Но я остановил девушку:

— Нет, баронесса. Лежите, молчите. Вы еще слабы. Вон, Здравуров за вами присмотрит. А вы дайте воды баронессе.

Последний мой приказ был обращен к Громовищину, который продолжал пялиться на меня, как бык на красную тряпку.

Плохо, очень плохо.

Громовищин на секунду даже попытался поднять бунт и вместо того, чтобы дать воды Головиной, шагнул в моем направлении, но потом одумался и решительно отвернулся от меня.

В принципе я понимал его чувства. Из-за меня его хозяйка теперь в заложниках у кабанов, но с другой стороны выручить принцессу из плена тоже могу только я. И Громовищин это отлично понимает.

Кроме того, он и сам тоже виноват. Нечего было щелкать хлебалом и оставлять принцессу одну, особенно, когда у нас в гостях Главкабанчик.

Мы с герцогом вышли из спальни моих родителей и прошли через коридор, где торчала Чумновская. Девушка как раз занималась тем, что меняла масочку, видимо, после того, как наблевала в старую, не выдержав зрелища операции на желудке Головиной.

— Головина здорова, — доложил я Чумновской, — Так что можете пойти развлечь баронессу беседой. И еще приведите в чувство этого целителя-алкаша, он там валяется возле кровати, а Здравуров ему помогать явно не намерен.

Чумновская радостно воскликнула и бросилась в спальню к спасенной баронессе.

Я подумал, что для живого олицетворения чумы и прочих болячек Чумновская определенно слишком сентиментальна и чувствительна.

Мы с герцогом вошли в комнату барчука, я запер за нами дверь.

Кабаневич лениво осмотрелся, его взгляд чуть задержался на криво поставленном у стены шкафе, который Шаманов использовал в качестве баррикады, а еще на разбитом дезертировавшими Прыгуновыми окне.

Из шкафа вывалились книжки барчука с полуголыми аниме-тянками на обложках, заметив их, Кабаневич удивленно поднял бровь.

— Это я в детстве читал, — поспешил объяснить я, — Не обращайте внимания. Зачем вам лезвие меча, герцог? И откуда вы знаете, что оно у меня?

— Мы тут не для того, чтобы вы задавали мне вопросы, барон, — отмахнулся Кабаневич, — Отпустите заложников, у вас нет выбора.

— Вообще-то у меня есть выбор, — не согласился я, — Мы же с вами просто можем убить заложников. Вы убьете моих товарищей, я — ваших родичей. Только вот у меня ваших шестеро. А у вас моих всего двое. Так что это будет неравноценный обмен, сами понимаете.