— Барон, вы с нами? Что касается запретной чакры, вот этого вашего «древостока»… — тут же включил свою шарманку все еще обеспокоенный герцог.

— Во-первых, древосток использовал не я, а Царь, — перебил я герцога, — А во-вторых, мир от этого, насколько я вижу, не перевернулся. В-третьих, я больше не собираюсь его использовать, я вообще не ощущаю этой магии из другого мира, которую использует Царь. Так что думаю, что сейчас у нас есть вопросы поважнее…

— Да, но Царь-то использовал эту чакру в вашем теле, — заметил шокированный герцог, — Поймите, барон, что это не игры. Нельзя использовать запретный меридиан…

— А что будет, если его использовать?

Герцог явно растерялся. Вот это уже и правда напрягало, раз уж даже сведущий в древних артефактах герцог Кабаневич ничего не знает про запретный меридиан — значит, речь и правда идет о чем-то на самом деле темном.

Ну или герцог что-то знает, но как обычно скрывает от меня. Тоже паршивый вариант.

Вместо Кабаневича ответила Головина:

— Никто не знает, барон. Легенды говорят, что «древосток» использовался магами много тысячелетий назад, в Уральской Империи. А еще они говорят, что Уральская Империя из-за этого и погибла… Но другие легенды рассказывают, что Уральские маги, наоборот, запретили магам активировать древосток.

— Слушайте, да отстаньте уже от меня, — я несколько вышел из себя, возможно, это было связано с эмоциональным фоном Царя, который все еще витал у меня в башке, — Я не собираюсь больше использовать древосток, я же сказал. Я этого даже не умею. А Царя мы скоро из моего тела высадим, если я смогу это провернуть, конечно…

Герцог молча и мрачно смотрел на меня. Вот теперь Кабаневич определенно меня боялся.

Хорошо это и сейчас или плохо — сказать было трудно…

* * *

Мы с герцогом Кабаневичем теперь остались одни в подземной лабе, если не считать Краснобородого и Шаманова, которые по нашему приказу продолжали шмон лабы на предмет готовых пилюль или новых записей.

Герцог держал в руке уже найденный раньше пакетик пилюль, взвешивая его на ладони и явно о чем-то мучительно размышляя.

— Пополам, — потребовал я, — Сколько там пилюль?

— Девяносто четыре, я пересчитал, — ответил Кабаневич, — Но они все разных цветов, и что эти цвета означают — мы не знаем.

— В процессе разберемся, — отмахнулся я, — Давайте мне сорок семь штук. Можете поделить пилюли одного цвета тоже ровно пополам, если хотите. Или сыпьте прямо так, без учета цветов.

Герцог отсчитал нужное количество пилюль и протянул мне горсть, я ссыпал пилюли в свою древохранительницу, где хранил трикоины.