— Всё в поряде, — я указал на то место в воздухе, где только что метнулась магия, — Я легитимный наставник. Магия признала меня.

— А мне чё делать? — забеспокоился Иясу.

— Не лгать, — напомнил я, — Я дал тебе гейс. Если соврёшь — провалишь инициацию и не сможешь повысить ранг. Это ты сдал нас Огневичу? Ты рассказал ему, что корона закопана в садике?

— Ну да, — пожал плечами негр, — Я бы и без гейса признался. Чё скрывать-то?

— Во тварь, — вознегодовал Пушкин, — Надеюсь ты провалишь инициацию и подохнешь.

— Погоди, не мельтеши, — заткнул я Пушкина, — Иясу, зачем? На фига ты нас сдал?

— Так нас тогда было четверо, когда мы спёрли корону, — снова пожал плечами эфиоп, — Так что мне бы досталась одна четвёртая денег. В лучшем случае. А с Огневичем мы добазарились, что он мне отдаст половину бабла, когда найдёт корону.

— Ага, сейчас, разбежался. Огневич бы тебя киданул, — пояснил я, — Но окей. Твоя мотивация ясна. Есть еще что-то, что ты от нас скрываешь?

— Да вроде не, — отмахнулся эфиоп.

Ну и хрен с ним.

— Ладно, не будем тянуть кота за яйца. Сейчас я тебя инициирую. Как ты понимаешь, инициация предполагает шоковые и запредельные состояния. Ты должен оказаться на грани смерти и полностью отдаться магии, потеряв всякую надежду на себя самого.

Тогда магия в тебе сможет перехватить контроль на твоим телом и духом, и возрасти. Но ты должен быть достаточно силён, чтобы магия сочла тебя достойным повышения ранга. Иначе ты просто помрёшь вместо получения ранга.

— Звучит паршиво, чел, — поморщился негр.

— Тяжело в учении, легко в гробу, — успокоил я его, — Давай, попробуй меня ушатать.

Не дав эфиопу времени даже осознать мои слова, я активировал ауру и врезал ему по скуле.

Дреды на эфиопе заколебались, как гирлянды на новогодней ёлке, парень пошатнулся.

Но среагировал он относительно быстро, уже через мгновение Иясу объяла его золотая аура.

Не такая, как у Багатур-Булановых. У тех была аура из чистого света и золота, у эфиопа же аура была скорее желтой, с зеленоватыми оттенками.

Остальные отступили подальше, расчистив нам пространство для боя.

Эфиоп попытался провести мне в грудину, но я перехватил его руку и швырнул негра в сторону.

Иясу угодил в Корень-Зрищина, и они оба повалились на пол.

— Прошу прощения, — извинился я перед князем.

— Не разнесите мою ложу, — заметил Головина, закрывая собой инсталляцию из сирени в кадке, картонной коробки и портрета Михаила.

Иясу был уже на ногах, я подскочил к нему и попытался его с этих ног сбить.

Но атаковал я в пол силы, так что моя подсечка не прошла. Иясу уклонился и попытался провести мне прямым в плечо, но я отбил его кулак.