— Почему? — Государь швырнул лебедям очередной кусок мякиша.

— Есть несостыковки, Государь. Например, он утверждает, что имеет место глобальный заговор с целью вашего убийства. За этим заговором согласно показаниям китайца стоит изменник Михаил…

— Это не вызывает ни малейших сомнений, — отрезал Павел Второй, — Мой дядя Михаил спит и видит меня в гробу. А себя на троне.

— Да, Ваше Величество, — Соколов отвесил очередной поклон, — Но китаец утверждает, что в заговоре был замешан даже младший Корень-Зрищин, а этот парень явно не из тех…

— Из тех, — перебил Император, — Корень-Зрищины — парии. Гнилая порода. Я ошибся, когда назначил одного из них канцлером. Нет-нет. Младшего Корень-Зрищина следует повесить. Завтра же. И завтра же я лишу Корень-Зрищиных княжеского титула. Собственно, вы его допросили?

— Боюсь, что нет, Ваше Величество, — вздохнул Соколов, — Мы арестовали барона, но уже в тюрьме он… В общем, он сожрал гвоздь.

— Что, простите?

— Он расковырял стену каземата магией, — доложил Соколов, — А стена старая, ей уже лет двести. И там среди камня были скобы, гвозди, строительный мусор… И младший Корень-Зрищин сожрал гвоздь. В результате у него сильно поврежден желудок, целители сейчас борются за его жизнь. Но боюсь, что допросить его невозможно. Я вызывал Головина, чтобы тот прочел мысли Корень-Зрищина, но тот не справился. Барон в коме, по словам Головина, мысли человека, который одной ногой уже на том свете, прочесть невозможно. Но я уверен, что через пару дней…

— Не будет никаких пары дней, — заявил Император, — Повесите его, завтра же.

— А его родичи? У нас также двое двоюродных братьев барона, а еще его дядя, тот который пытался бежать из страны. Но их вы нам допрашивать строго запретили…

— Да, запретил, — подтвердил Император, бросая лебедям последний кусок булки, — И запрещаю впредь. Корень-Зрищины — лживый род.

— У нас на допросах никто не лжет, Ваше Величество…

— Я же сказал — нет, — Император наконец отвернулся от лебедей и взглянул на Соколова, — Никаких допросов двоюродных братьев или дяди барона Корень-Зрищина. Их всех вы тоже повесите. Завтра же. А перед казнью отрежете им на всякий случай языки…

— Проще заткнуть уши палачу, Ваше Величество, — усмехнулся Соколов.

— А толпа народа? Им мы тоже заткнем уши?

— О чем вы, Ваше Величество? Какая еще толпа народа?

— Толпа народа, которая будет присутствовать при казни, граф. Я хочу, чтобы Корень-Зрищиных повесили у Петропавловской крепости. На глазах у петербуржцев.

— Но публичных казней у нас уже лет десять не было, Ваше Величество, — усомнился Соколов, — Магократия будет недовольна. Особенно либералы. И международный престиж нашей страны может пострадать…