— Это вещь работы Уральских магов! — ахнул Старший Головин, — Я читал про такое в книгах, но сам ни разу не видел… Говорят, их осталось штук десять во всем мире. Князь, вы сражались бесчестно!

— Нет, — прохрипел Глубина, — Импланты правилами дуэлей не запрещены.

— Не запрещены, но об аномалиях принято предупреждать! — вознегодовал Головин.

— Верно, — согласился Глубина, — Вот только Нагибин Громовищина о своей Лунной магии не предупреждал. Так что и первая дуэль была нечестной. А вы это упустили, барон Головин…

— Я не знал, что Нагибин — Лунный маг, — отверг это обвинение Аксентий Венедиктович.

— Да уберите уже ваш сапог, — потребовал Глубина, — Дайте мне встать…

Но я сапог с шеи князя не убрал, вместо этого я от души пробил князю этим сапогом по роже, так что на лице у Глубины остался алый отпечаток моей подошвы.

— Князь, где вы взяли эту штуковину? — поинтересовался я, — И каким образом вы её в себя засунули?

— Купил, — простонал Глубина, — У бугровщиков. Еще лет пятнадцать назад. А засунули в меня имплант они же. С такими вещами только бугровщики умеют обращаться.

— А если честно? — спросил я, — Я уверен, что такая хрень стоит сотни миллионов, и я сильно сомневаюсь, что у вас были такие деньги, Глубина…

— Да, какие миллионы, Нагибин? Этот мудак Лари просто бегал от Охранного Отделения. Оно тогда плотно взялось за бугровщиков. Я спрятал Лари, а он расплатился со мной этим имплантом… Так что за эту вещь я заплатил тысяч десять, чисто символически. А настоящей платой была жизнь поганого Лари, которого я спас…

— Чудесная история, — кивнул я, — И вот это уже похоже на правду. А еще эта история показывает нам, что в юности вы, князь, были не лишены благородства. Вы тогда еще помогали людям, хоть и бандосам. А вот скажите, когда вы успели стать таким мудаком? Это имплант и мощь, которую он давал, так на вас повлияли?

— Да, наверное…. — не стал отрицать Глубина.

Над моей головой тем временем уже висела черная магическая бездна, яросто блиставшая красными сполохами. Она даже уже начала агрессивно звенеть, как рой насекомых…

— Добейте князя, — потребовал Головин, — Магия требует!

— Да я не против, — пожал я плечами, отчего мою поврежденную и еще не до конца восстановившуюся спину снова прострелило болью, — Глубина, как желаете умереть? Как Петр Третий, которому оторвала голову Екатерина Вторая?

— Нагибин, не надо… — неожиданно жалобно простонал Глубина, — Не надо, прошу. Пощадите!

Я, признаться, даже растерялся. Вот чего я не ожидал — так это того, что Глубина начнет вымаливать пощаду. Он мне казался до этого самого момента человеком, который просить пожалеть его не будет.