— Да помилует нас Господь! — ахнул епископ Адальберт и перекрестился.

Маша тем временем устыдилась, что устроила мужу насильственный стриптиз, в глазах у девушки неожиданно блеснули слезы, она пробормотала, не глядя на Петю:

— Прости.

Перс Шашин выхватил саблю, явно намереваясь зарубить Машу за нанесенное его хозяину оскорбление, но Петя жестом остановил слугу:

— Не надо. Да. Это меня в плену. Выжгли чистой магией… Бей Кешаварз, которому меня продали, взял меня телохранителем. Как я и говорил. Вот только я был не телохранителем самого бея, а стражем его гарема. А стражам гарема обычно все отрезают, чтобы жены бея были в сохранности… Проще говоря, в Персии я стал евнухом. Не по своей воле, вы сами понимаете…

Петя сглотнул, судя по всему, он сам был готов разрыдаться.

Теперь мне многое стало понятно. Например, почему у брата повреждена корневая чакра, про которую болтал князь Глубина. Ублюдок Глубина был в своем репертуаре — он все знал, он сразу же понял, что у Пети нет члена, сразу же, как взглянул на его ауру. Но князь Глубина не был бы князем Глубиной, если бы предупредил об этом меня или Машу, или хотя бы Машиного отца.

Теперь понятно, почему Глубина был таким довольным, когда Петя венчался с Машей. Князь наверняка уже предвкушал тот скандал, который разразился сейчас. Вот только Глубине не повезло — его сейчас тут не было, так что насладиться скандалом лично ему не удалось. И слава Богу. Я никому не дам потешаться над моей семьей.

— Брат, почему ты не сказал? — выдавил я из себя, — Зачем ты вообще женился на баронессе? Ты же знал, что во время первой брачной ночи… Леший меня побери! Петя, зачем?

— Всё просто, — ответил Петя, он уже взял себя в руки и теперь говорил, как и всегда холодно, — Чтобы тебе насолить. А почему бы собственно и нет? Меня пытали в плену. А ты тем временем наслаждался тут нашим поместьем, жизнью АРИСТО и невестой-баронессой. И магией. А меня сделали инвалидом. Разумеется, я завидую тебе, брат. Ты отнял мою жизнь! Всё это должно было принадлежать мне! Так что не надо мне сочувствовать. Я всё правильно сделал! Я хотел тебе отомстить. И я отомстил! Это всё, что я мог сделать.

— Господи, брат… — я даже не знал, что сказать.

Мои чувства сейчас бешено метались в диапазоне от желания обнять и утешить моего несчастного брата до желания немедленно найти какого-нибудь османа и вырезать всю его семью.

Я гневно воззрился на Шашина, перс почуял недоброе и вяло помахал в мою сторону саблей.

— Шашин не причем, — печально усмехнулся Петя, — Это не он меня оскопил, как ты понимаешь. Он был пленником бея. А я его спас. За это Шашин поклялся вечно служить мне.