Так что я скоро сообразил, что утонуть я здесь не могу. Нева под мостом глубиной метра три, а я высотой все семь. Главное встать на ноги… Но даже если я не встану на ноги — захлебнуться мне тоже не грозило. Я вообще не дышал в этой божественной форме, мое тело не нуждалось даже в кислороде, оно вообще ни в чём не нуждалось.

Моя правая рука тем временем пыталась отрасти, на её месте метались какие-то призрачные сполохи, я вроде как даже уже видел дымный силуэт новой свежей конечности. Но это пока что был только силуэт, напоминавший голограмму. Ни двигать, ни воевать этой призрачной рукой я не мог. Судя по всему, ей нужно время, чтобы оформиться и воплотиться в полноценную руку.

Полулежа на спине, я стал одной левой расшвыривать в стороны куски камня от моста, под которыми меня похоронило. При этом я все глубже проседал в ил и грязь, покрывавшие дно Невы. Вот это уже плохо. Утонуть в дерьме бы не хотелось. Неподходящая смерть для столь мощной сущности, как я.

Впрочем, уже через мгновение стало ясно, что позорная участь был засосанным днищем Невы мне тоже не грозит.

— Я его добью, — прогремел звонкий Алёнкин голос, заглушивший на мгновение стрельбу и крики у крепости.

Никаких сомнений в том, кого именно Алёнка собирается добить, тут быть не могло. Я был единственной достойной целью для неё. Бог против богини. Ну что ж… Это будет эпический бой. Если я, конечно, осилю вылезти из-под завалов, и если меня не шлепнет этот мудак с ракетницей на колокольне крепости.

Мудак, судя по всему, все еще был там. По крайней мере, колокольня все также торчала над Петропавловкой. И ракеты оттуда стабильно вылетали, одна даже ухнула в воду в стороне от меня. Впрочем, у моих наёмников был один гранатомёт, так что есть шанс, что среди моих людей найдется меткий стрелок и расфигачит колокольню.

При мысли о том, что придется уничтожить главный символ Петербурга мне почему-то стало не по себе — я был уверен, что любой петербуржец из любого мира меня бы порвал за одну мысль вальнуть эту колокольню. Но в этого петербуржца просто не пуляли с неё ракетами, так что пошёл он к лешему, вот что!

Я окончательно рассвирепел, и это придало мне мощи. Зарычав на манер Халка, я раскидал останки моста и встал в полный рост. Нева доходила мне до колена, вместо правой руки у меня всё еще болталась какая-то неуправляемая дымка.

Но Алёнка уже была здесь — она парила передо мной в воздухе в потоках черни и золота, обнаженная, прекрасная и трёхглазая.

— Ну вот мы и встретились, Алёна, — громовым голосом произнес я, — Оба голые и божественные. Мы с тобой сейчас, как Адам и Ева в Раю. Клянусь, мы могли бы не сражаться, а предаться любви!