— Нет, я командую, — парировала блондинка, а потом потащила Ладу к эшафоту, заломав ей скованные наручникам руки так сильно, что девушка едва могла соображать от боли.

Блондинка сунула Ладу в её петлю, откуда принцесса минуту назад сбежала. Бурятка тем временем надела другую петлю Соколову на шею.

— Вроде теперь все места заняты, — хихикнула блондинка, — Палач?

— Я всегда на месте, моя госпожа! — визгливо прокричал державший рычаг Палачевский.

— Так чего ты ждешь, ублюдок? Дергай, — распорядилась блондинка.

Она легко спрыгнула с эшафота, Чайзат последовала за своей подружкой, последним с эшафота сошёл тюремщик, торчавший там с самого начала казни.

Китаец, который был без сознания и которого больше никто не придерживал, завалился вперед, петля уже начала душить его. Хотя пол эшафота еще даже не раздвинулся. Китаец рефлекторно чуть захрипел, так и не выходя из забытья…

— Господи, помоги мне! — прокричала Лада в черные питерские небеса, — Господи, пошли ангелов покарать беззаконие!

Это было глупо. Принцесса от боли и ужаса уже и сама не понимала, что она орёт… Лучше бы прочитала «Отче Наш», но слова молитвы просто вылетели у Лады из головы.

Она смотрела только в небо. Палач дернул за рычаг, пол эшафота быстро начал раздвигаться. Двое тюремщиков уже держали наготове автоматы, чтобы добить повешенных выстрелами в голову…

* * *

На классическую драку это было мало похоже. Причем, как на драку одаренных АРИСТО, так и на махач уличных гопников.

Алёнка не стала меня бить, она просто на сверхскорости пробила мою грудину, а потом, погрузившись по пояс в желто-голубую массу, из которой я состоял, стала в меня вгрызаться. Как жук-древоточец в дерево, как крот в землю.

Только Алёнка расчищала себе путь не зубами или руками, а чистой золотой магией.

Внутри меня метались яркие огненно-золотые сполохи, я ясно видел их сквозь свою полупрозрачную тушку. Знакомое зрелище — такой же цвет был у субстанции, которой несколько минут назад Жаросветов резал языки несчастным Корень-Зрищиным. То была магия, чистая, дистиллированная и неоформленная. И именно этой магией Алёнка меня сейчас и прожигала насквозь.

Цель богини была очевидной — догрызться до моего настоящего тела, скрытого в глубинах голубого сала, чуть ниже моей циклопической груди, а потом уничтожить это тело барона Нагибина и меня вместе с ним…

Я было попытался сопротивляться — схватить Алёнку за торчавшие из меня ноги и выдернуть, как клеща, но мне помешала боль. Вот теперь я ощутил боль, и это была даже не боль, а самая натуральная БОЛЬ. Оглушительная, сводящая с ума, мешавшая думать и действовать, заполняющая сознание полностью.