— У Нагибина еще осталась голова. Это упущение. Оторвём её!

Все трое стражниц бросились на меня. Я на это мог только громогласно заорать, а еще попытаться в очередной раз перекатиться. Первое у меня вышло, а вот со вторым возникли проблемы. Как выяснилось, для переката нужны руки и ноги, с одним торсом особо не покатаешься. Кроме того, моя грудина все еще была в состоянии увязания в обломках эшафота.

Стражницы тем временем уже начали ударами и магией рубить мою шею, всполохи их аур ослепили меня, а потом я вдруг ощутил странную легкость в теле. Точнее говоря, легкость отсутствия этого тела, если можно так выразиться…

От меня теперь осталась только одна голова. Моя оторванная от башки туша шипела и медленно обращалась в желе, растекаясь по траве громадным озером и дымясь. Странное зрелище…

Похоже, я теперь просрал оба своих тела — все два. Мое оригинальное тело барона Нагибина я случайно сжег, когда выгонял из себя Алёнку, а мое божественное тело было уничтожено стражницами буквально за полминуты…

— «Найду ли краски и слова? Пред ним живая голова!» — процитировала стражница-арабка «Руслана и Людмилу» Пушкина, бешено и звонко расхохотавшись.

Её подружка, какая-то японка, подскочила к моему уху и весело проорала детскую кричалку:

— Голова, дай денег!

Но я не собирался давать ей денег. Вместо этого я окончательно рассвирепел. «Руслан и Людмила» говорите? Ну что же, будет вам «Руслан и Людмила»… Насколько я помнил, живая голова там доставила витязю кучу проблем, пытаясь того сдуть. Я решил поступить также. Надув щеки, я исторг из себя бешеный ураган.

И это сработало, арабка и японка поднялись в воздух, сдуло их прямиком на кучу металла, оставшуюся от эшафота. Зато третья стражница не растерялась, она запрыгнула мне на голову, а потом ударом сапожка, заряженного аурой, выбила мне левый глаз…

Глаз стёк на траву крупным куском голубоватого желе. Я теперь был еще вдобавок и полуслепой…

Интересно, до какого состояния они могут меня курочить? До того момента, как останется один голый мозг? Но ведь у меня не было никакого мозга, я раньше уже просил Машу снять меня на смартфон в моей божественной форме, так что знал, как я выгляжу со стороны — и никакого мозга внутри моей полупрозрачной головы не наблюдалось.

Так что же со мной будет, когда Лейб-Стражницы закончат расчленение моей туши? Я умру? Или останусь жить бесплотным духом…

Но рассуждать о такой глубокой философии сейчас было некогда.

Установленный мною защитный купол зашипел и растаял, вся моя магия растворилась вместе с остатками моей туши, которые уже впитались в траву, окрасив её в ядовитый желто-голубой цвет.