— Псих, конченый псих… — Бесстрахова смотрела на Царя с опаской, — Пошёл вон отсюда. Мне сказали, что ты наш союзник, но если будешь лезть — клянусь, я тебе башку снесу.

Люба все еще не могла воевать — заклятие Бесстраховой сделало её слабой и парализовало ужасом. Но с появлением Царя появилась и надежда. Вообще, судя по словам Бесстраховой, Царь был за самозванца… Вот только Люба достаточно слышала про Царя, чтобы понимать, что ждать от этого сумасшедшего можно чего угодно, он был непредсказуем.

— Ну попробуй — снеси! — неожиданно дерзко предложил Царь, уткнув руки в боки.

— Пошёл вон… — прорычала Бесстрахова.

Пушкин попытался воспользоваться замешательством и сбежать с Таней на руках, но негритянка Бархадо повалила его на траву подсечкой. Таня выпала из рук Пушкина и закричала от боли, лицо раненой девушки было мокрым от слез…

— Как хочешь, подонок, — процедила Царю Бесстрахова, а потом одним заряженным ударом ребра ладони действительно откорнала Рюриковичу голову, как топором.

Голова улетела к стенам Петропавловки, из шеи Царя забил фонтан крови…

Люба глазам своим не верила, точнее, одному глазу, ибо её левый был выбит. В любом случае такой глупой и бессмысленной смерти она еще ни разу не видела. Дразнить Лейб-Стражниц — это все равно, что лезть в клетку к медведям или львам в зоопарке.

Но что-то было не так, Царь не падал, его обезглавленное тело продолжало твердо стоять на ногах. А уже через мгновение на месте отрубленной у Царя выросла другая голова — точно такая же, как прежняя, даже холопская шапка на макушке была на месте.

— Ха-ха! — загоготала свежая голова Царя, — И как тебе такое, м?

— Циркач сраный… — выругалась Бесстрахова.

— Да нет, просто в моём родном мире мне рубили голову трижды, — назидательно сообщил Царь, — Так что мне пришлось научиться кое-каким фокусам, чтобы оставаться в живых во время подобных процедурок. НО! Если ты все еще хочешь меня убить…

— Хочу и убью! — завизжала Бесстрахова и ринулась на Царя, забыв даже про Любу.

Царь проткнул Бесстрахову одним пальцем, вокруг которого металась какая-то аура совершенно непонятного цвета, как будто состоявшая из мелких частиц.

Палец Царя вдруг стал длинным за одно мгновение, он вошёл Бесстраховой в грудь в район сердца, а вышел из спины девушки.

Насаженная на этот палец, как бабочка на иголку, Бесстрахова вскрикнула, а потом навеки замолчала. Царь вынул из девушки палец — бездыханный труп Бесстраховой упал на землю.

Наложенное на Любу заклинание тут же рассеялось, как только сдохла Бесстрахова. Люба вскочила на ноги, её раны уже регенерировали…