Бархадо и Дженнет переглянулись, судя по всему, девушки уже собирались атаковать Царя, но тот поднял вверх свой палец, который все еще был длиной в полметра.
— Да это мой палец! — провозгласил Царь, — А теперь представьте, какой длины у меня член! Хотя ладно… Сейчас не об этом. Ну вот что, барышни, я на вашей стороне, так что нечего на меня так глядеть. А что касается вашей мертвой подружки — так нужно было говорить со мной почтительно. Разве это так трудно? Разве вас не учат при дворе хорошим манерам, леший меня побери? А сейчас давайте повеселимся. Отойдите в сторонку, барышни. Смотрите, чё я умею…
Царь воздел руки, от него во все стороны полетела тёмная и невидимая волна неизвестной магии.
О нет. Вот только не это.
Люба отлично понимала, что делает сейчас Царь, она догадалась. Она уже такое видела — в лаборатории алхимика. Царь берет под контроль. А брать под контроль он может всех, кто когда-либо ел Слизевик Соловьева…
Пушкин и Петя встали на ноги. Страха на лице уже ни у кого из них не было.
Еще к магам наконец-то добежал перс-слуга Пети, запыхавшийся и размахивавший аж двумя огромными турецкими револьверами.
— Убейте её! — провозгласил Царь, ткнув своих сверхдлинным пальцем в Любу.
Потом Царь изволил подмигнуть Лейб-Стражницам:
— Вот это будет веселье, барышни! А не та скукота, которую тут хотела устроить ваша командирша, мать её так!
— Я не хочу с вами драться, — сказала Люба своим соратникам, хоть и понимала, что это бесполезно.
Пушкин и Петя уже молча надвигались на неё. Царь и две Лейб-Стражницы окружили Любу, чтобы она не убежала.
Петя что-то приказал по-персидски, его слуга нацелил на Любу револьверы. Люба резко рванула в сторону, потом одним ударом сломала персу обе руки. Тот заорал, как раненый зверь, револьверы полетели на траву…
Люба подсекла Петю и свалила его, но Пушкин уже кастанул заклинание — откуда-то справа в Любу на бешеной скорости полетели обломки упавшей на луг ракеты, ведь магия Пушкиных — ускорение предметов…
— Да прекратите вы! — орала и плакала лежавшая на траве Таня, — Остановитесь! Не подчиняйтесь ему!
Но это было бесполезно. Да и поздно. Осколки ракеты уже пробили Любу насквозь, в десятке мест сразу. Девушка рухнула, Пушкин подскочил к ней.
Бархадо улыбнулась и протянула Пушкину кинжал.
— Ладно, добей, — приказал Царь.
Люба едва могла шевелиться, её позвоночник был в нескольких местах перебит осколками от ракеты, которые застряли в её теле.
Всё дело, конечно, было в Императорской магии. Вот почему Люба проиграла.
Мощь Лейб-Стражниц заключена во власти, они сами — воплощение власти и царственности. Так что Лейб-Стражницы, сражавшиеся за самозванца, имели мощный бафф, ведь их Государь был в Павловском дворце, и большая часть мира считала его правящим Государем. А Люба сражалась за Малого, которого Императором считал только он сам. Поэтому она ослабла, она не имела больше полноценной магии стражницы, еще с тех пор, как предала самозванца и сбежала из Павловска…