Через мгновение ногти Попарка выросли раз в десять, каждый из них обратился в длинное и острое сияющее лезвие.

Я присвистнул:

— Неплохо. Какой у него ранг, герцог, как думаете?

— Не знаю, — Кабаневичу явно стало не по себе, — Но это всё очень странно… Эта магия слишком легко слушается его. Заметно, что этот холоп даже не понимает, что он делает. Но магия слушается. Как будто не он управляет магией, а она им…

— Естественно, — перебил я, — Эту магию же ему имплантировали насильно, он с ней не родился.

— И тем не менее, это не такая магия, как у нас. Она другая. Как будто сильнее. Или свежее, что ли… — Кабаневич явно мучительно пытался уложить в голове и проанализировать то, что он видит.

— Свежее? Хорошо сказано, герцог.

Довольно странное определение Кабаневича, похоже, подтверждало все мои самые смелые догадки.

— Ладно, а какого клана эта магия? — я подошёл ближе и рассмотрел сияющие лезвия на руке Попарка, те всё еще продолжали расти, теперь они напоминали уже полноценные короткие мечи, — Кто еще из магов так умеет?

Герцог в ответ сухо усмехнулся:

— Кто еще умеет превращать свои ногти в кинжалы? А никто, князь… Бароны Ногтевы вроде умеют делать свои ногти сверхострыми. А Меченосцевы могут превратить любой предмет в оружие. Но ни у Ногтевых, ни у Меченосцевых нет серебряной ауры. И конкретно того, что сейчас проделывает этот холоп, не умеет никто. Ни один магократ не способен вырастить себе на пальцах кинжалы. Мы имеет дело с чем-то радикально новым, князь…

— Так я и думал. Ладно, Попарок, давай покажи нам свою свежую магию в действии. Иди к этой проклятой двери и разломай её. И давай реще, — приказал я.

Холоп обреченно двинулся вниз по лестнице. Дойдя до стальной двери Попарок замер, потом дернул головой, потом что-то ухнул и лишь потом протянул к двери свои волшебные ногти-кинжалы.

— Да ты сначала толкни просто, — посоветовал я.

— Она наружу открывается, — испуганно пробухтел Попарок, — Толкать бесполезно. А ручки тут нет…

Он был прав — дверь представляла собой совершенно гладкий кусок металла, ни ручки, ни глазка, ни даже зазора между дверью и стенкой, куда Попарок мог бы просунуть свой гиганоготь и подцепить дверь.

— Ладно, ломай, — согласился я.

Попарок замахнулся и ударил дверь своими когтями, аура холопа вдруг резко вспыхнула, на миг он утонул в ослепительном серебряном сиянии.

Потом раздался оглушительный БУЛЬК, как будто в океан разом сбросили сотню груженых щебнем Камазов. Еще через мгновение Попарка оторвало от пола и отшвырнуло от двери. Холоп полетел вверх по лестнице, серебристым болидом промчался мимо меня, а потом окончил свой путь, впечатавшись в груду ящиков с солеными грибами.