Банки с соленьями с громким звоном разлетелись вдребезги. Закричать Попарок не успел, всё произошло слишком быстро.

Когда серебристая аура холопа погасла, я узрел, что Попарок лежит среди осколков банок и соленых грибов, весь в крови и без сознания.

Одно ухо Попарку оторвало, но над кровавой раной уже теплились слабые серебристые сполохи ауры. К залитому кровью лицу холопа прилипла пара крупных солёных груздей.

— Если сунуть его сейчас в духовку — клянусь, получится отличный кроваво-грибной жульен, — констатировал я, — Арум, проверь, как он.

Моя телохранительница склонилась над Попарком и тут же сообщила:

— Всё в порядке. Он уже регенит, мой господин.

— Ну и Слава Богу.

Я оглядел своих товарищей, как будто искал новую жертву. Впрочем, это было глупо, конечно. Я был уверен, что после случившегося ни Тая, ни герцог к двери не пойдут. А посылать ломать дверь Арум мне было жалко. Да Арум бы и не смогла её сломать…

— Ладно… — вздохнул я.

— Не стоит жертвовать собой, князь, — перебил меня герцог, — Похоже, что закрыть эту дверь легко, а вот открыть — нет. Это орденская магия, и пробить её не сможете даже вы.

— И как же мы тогда попадём в лабораторию, м?

— Полагаю, что нам поможет вот это.

Герцог Кабаневич достал из кармана какую-то белую металлическую пластинку, конец пластинки имел форму восьмиконечного мальтийского креста.

— Это что?

— Универсальный ключ, — ответил Кабаневич, — Ключ для дверей без скважин. Я купил эту вещь у вдовы одного из командоров Мальтийского Ордена, убитого Павлом Стальным. Полагаю, что этот ключ должен открывать все орденские двери.

— Вижу, вы хорошо подготовились к поездке сюда, герцог, — хмыкнул я, — Ну так чего вы ждете? Открывайте.

Кабаневич не спеша спустился по лестнице, потом зачем-то осмотрел стальной прямоугольник двери, и лишь после этого коснулся двери фигурным крестом на конце пластинки.

У меня внутри вдруг все перевернулось, теперь меня не только затрясло, но даже и затошнило. Как будто эта дверь вела в самую мою душу или куда-то в столь же темное место.

Мне стало паршиво и страшно, еще за секунду до того, как дверь открылась… А она на самом деле открылась — мы услышали негромкий щелчок, а потом стальная дверь лаборатории слегка отворилась.

Кабаневич не без опаски просунул в отверзшуюся между стеной и дверью щель руку, а потом решительным движением распахнул дверь настежь.

За дверью оказалась тьма. Черный прямоугольник темноты — вот и всё, что мы увидели.

— Дерьмо! — выругался я.

Мне не хотелось туда идти. Само моё сердце подсказывало мне, что эта проклятая дверь — последнее место на Земле, куда мне нужно заходить.