Я отвесил Пушкину легкий поклон, барон Чумновский, не выдержав, всхрюкнул.

Пушкин же тем временем чуть успокоился:

— Ну ладно, Нагибин. Так-то я готов… Ну в принципе… А почему ты не отправил меня в Царское вместе со своей женой?

— Чтобы не злить Павла Стального чересчур, — честно ответил я, — Этот ублюдок и так будет бомбить, когда принцесса прибудет к нему без пленных для обмена. Все пленники, сражавшиеся у Петропавловки за самозванца, по итогу перешли на нашу сторону. Да-да, даже Лейб-Стражницы! Так что узурпатора будет корежить. А от тебя в качестве министра, Пушкин, его будет корежить еще больше. Так что я никак не могу присылать вас с принцессой Павлу Стальному одновременно. От таких подарков он может придти в ярость и подарить мне в ответку пару солярис-бомб. А мне такого не надо. Так что собирайся в дорогу, мой друг. Через час Кабаневич будет ждать тебя здесь, у пасторского дома. Он тебя телепортирует в Царское. Давай, брат, удачи! Ни пуха, ни пера!

Я проводил Пушкина до самых дверей гостиной, и уже там напоследок ткнул пальцем в негра, который был единственным бойцом ЧВК Пушкиных до того, как потомок поэта разбогател и нанял себе эфиопок:

— Вот этого парня по идее надо бы расстрелять, Пушкин. Я отлично помню, как он у Петропавловки бросил автомат и попытался сдаться.

— И не подумаю! — возмутился Пушкин, — Это ж Рино, он моему отцу служит уже двенадцать лет!

— Ну сам смотри, — пожал я плечами, — Это твой наёмник, так что тебе решать. Кстати, а на какой период ты нанял эфиопок? Когда там истекает их контракт?

— Через месяц, — мрачно ответствовал Пушкин, — Я поэтому и хотел у тебя денег занять…

— Не может быть и речи, — ответил я, — Сам ищи деньги. Ну или если не найдешь — твои няшки тебе глотку перережут, как истечет их контракт.

— Ну, слушай,..

— Всё, давай, Пушкин. Отечество ждёт, господин министр путей сообщения! Там без вас уже все поезда встали, и самолёты зависли в воздухе. Давай, иди. Собирайся в дорогу.

Я скорее вытолкал Пушкина с его эскортом из гостиной, пока потомок поэта опять не начал клянчить деньги.

Потом я поплотнее закрыл двери, прошёлся по комнате и повернулся к сидящим за столом.

Прежде чем я успел заговорить, барон Чумновский задал видимо уже давно волновавший его вопрос:

— Что с моей дочерью, барон? То есть, вы теперь князь, простите…

— Да всё в порядке с вашей дочкой, — заверил я Чумновского, — Она, как я уже говорил, на секретном задании. О котором я, к сожалению, не могу рассказывать даже вам, при всем моем искреннем к вам уважении. А когда она покончит с этим заданием — то будет нужна мне здесь, рядом со мной. Я её назначил казначеем нашей ложи, барон.