— Ага, мертвее некуда, — буркнула Маша, — Но мы не сможем скрывать это бесконечно…

— Бесконечно и не нужно, — пояснил я, — Скрывать, что ты жива, придется, пока я не воссяду на трон. Тогда магократия будет вынуждена это сожрать, и Багатур-Булановы с принцессой тоже. Но если Лада узнает, что я оставил тебя в живых сейчас — будет ссора. А то и гражданская война. Ты же не хочешь стать причиной гражданской войны в России, золото моё?

— Вообще мне плевать, — процедила Маша, — Но я готова попритворяться мёртвой, как будто у меня есть выбор…

— У тебя нет выбора, — согласился я.

— Значит, мы всё еще союзники, барон? — поинтересовался Аксентий Венедиктович.

Говорил он вроде без всякой враждебности.

— Если вы пожелаете, Аксентий Венедиктович, — поклонился я Старшему Головину, — Только учтите, что я больше не барон. Нагибины теперь Великие Князья. Павел Стальной сегодня в хорошем настроении, так что подпишет указ о повышении нашего титула уже сегодня.

— Ох, значит моя дочь теперь Великая Княгиня, да еще и жена Старшего… — Головин слабо, но искренне улыбнулся, — Я горжусь тобой, Маша. И я всё еще считаю нас союзниками, Ваше Высочество.

— Я не Высочество, я Величество, — снова поправил я Головина, — Я претендую на трон, как потомок Рюриковичей. Впрочем, об этом общественности лучше пока что тоже не знать, как и о том, что ваша дочка жива, Аксентий Венедиктович.

— Да-да, разумеется, — закивал Старший Головин, — Я понимаю.

Маша наконец вылезла из объятий отца, а Таня напомнила мне:

— Эй, а как же Павел Павлович?

— Тань, тут сейчас все свои, так что отвечу, как есть… Павел Павлович трона не получит. Но я помню, что он тебе понравился, и убивать его все еще не собираюсь. Но возлагать ему на голову корону я собираюсь еще меньше. Ферштейн, сестричка?

— Ферштейн. Наверное… — хихикнула Таня.

— Ну вот и славно.

— Ну и что же со мной будет, муж? — спросила Маша, уже минуту плотно буравившая меня взглядом, — Мне прятаться в могиле, пока ты не влезешь на свой трон?

— В могиле не нужно, — заверил я жену, — Но вот под землю тебе отправиться точно придется. И вам тоже, Аксентий Венедиктович. Дело в том, что я решительно намерен разыскать Гностического Либератора и заключить с этой тварью союз.

— Союз? — Маша нахмурилась, — Что ты несешь? Союз? Союз с абсолютным ЗЛОМ? Ты же помнишь, что болтал Корень-Зрищин…

— Помню, — кивнул я, — И что рассказывал мне мой дядя, я тоже помню. Добро и зло — понятия относительные, Маша. Кроме того, не забывай — мой клан Нагибиных уже давно и верно служил Либератору. Мои родители принесли себя в жертву, чтобы Либератор мог придти в мир. Так что не попытаться разыскать его последователей было бы просто глупо, тем более, что Либератор — чистая МОЩЬ. И игнорировать эту МОЩЬ неразумно, лучше попытаться взять её под контроль. Думаю, что Либератор может стать нашим временным союзником. А если он и правда окажется ЗЛОМ — ну что же… В таком случае просто его сольем, вместе с сектантами. Мне уже не впервой сливать ЗЛО…