— Дальнейший план будет определен на оперативном совещании Тайного Совета через несколько дней. Одно мы знаем точно, магики это так не оставят. Войну с Боркичем мы выиграли, теперь ждем ответных ходов от магиков. А то, что они скоро последуют, сомнений нет. И думаю, это будет сильная комбинация.

— Теперь понятно, откуда у тебя взялся антиграв, — задумчиво произнес Серега, вспоминая, как Шустрик спас его от падения с могехара.

— Один из ненов, которые нам чудом через подставных лиц удалось купить у магиков.

— «Солнечные зайчики» тоже через подставных лиц купили?

— Точно так.

— Какая роль во всем этом была отведена мне? — спросил Одинцов, встрепенувшись.

— Нас сразу заинтересовала твоя персона, как только я узнал, что ты провалился из другого мира. О преобразователе материи мы уже тогда знали. Получается ты либо плод эксперимента магиков и Боркича, либо тебя выдернули из другого мира с какой-то целью. Я присматривал за тобой, пытаясь во всем разобраться. А уж когда ты поступил на службу князю Вестлавту, это даже стало удобно. Я все время был на передовой, в гуще событий. Ты очень органично влился в план нашей кампании. К тому же, Боркич и магики посчитали именно тебя главным виновником всех своих поражений, и пытались несколько раз убрать. Ты оттягивал на себя вражеское внимание, тем самым позволяя нам работать дальше. Но теперь мы решили, что ты достоин войти в Тайный совет, если, конечно же, пожелаешь.

— А у меня есть выбор? — ехидно поинтересовался Серега. — Я не люблю, когда меня в темную используют. Хочу в открытую играть.

— Значит, мы в тебе не ошиблись. Князь Георг Третий Вестлавт хочет лично с тобой побеседовать. Мне сегодня об этом воевода Глухарь сказал. Поэтому завтра с утра мы с Волчьей Сотней отправляемся в Красноград. А сегодня не грех будет выпить с друзьями, да помянуть павших. Как считаешь, Волк?

Серега посмотрел на Леха Шустрика и согласно кивнул.

— Твоя правда. Пошли, соберем народ, и займем лучшие места в таверне. Будем сегодня пировать, а серьезные дела оставим до завтра. Мне еще предстоит переварить, то что я от тебя услышал. Я ведь дурак надеялся, что после этой войны заживу где-нибудь в тихом уголке, буду виноград растить, да вино делать. Ан нет.

— Ну, ты меня насмешил, — улыбнулся Шустрик. — Ты заточен под другие дела. Никак не для того, чтобы в глуши прозябать.

* * *

В таверну вошел бродячий бард с гитарой за спиной. Грязные седые волосы спускались на плечи, замызганная куртенка, не могущая согреть даже в промозглую осень, не говоря уже о зиме, да разбитые стоптанные сапоги, вот и весь портрет на память. На его появление никто не обратил внимание. Люди продолжали заниматься своими делами. Свободных мест за столами не было, да он и не просил никого подвинуться. На столь большую роскошь, денег у него явно не было. На кров и пищу бард собирался заработать своим искусством. А пока он приблизился к открытому очагу, в котором плясал жадный огонь, и, стянув с рук драные варежки, протянул красные замерзшие ладони к теплу. Бард вел себя тихо и старался не притягивать к себе излишнего внимания, но Серега его сразу приметил. Мужика стало жалко, да и за столом Волчьего Отряда весельем не пахло. Каждый о своем думал. Вспоминал все то, что довелось им пережить за последнее время.