Здесь все мне чужие. Даже Лукас, которого сама родила. Он по-прежнему меня не замечал. Конечно, он и не мог меня помнить, ведь Вон увёз его совсем крохой. Однако со мной любой согласится: если ребёнку рассказывать про маму, он её будет любить заочно. От мысли, что Вон сделал всё, чтобы мой собственный сын возненавидел меня, хотела его задушить. Если вот прямо сейчас Вон приедет, я, клянусь, вытрясу из него душу.

– Лови!

Я не успела среагировать, и мяч угодил мне в челюсть. Успев ухватиться за него, бросила обратно в руки Намджину. Он бросил обратно. Вдохновившись тем, что хоть кто-то захотел со мной поиграть, подкинула мяч.

– Поймаешь так?

Намджун проследил за полётом мяча, а когда тот приземлился, побежал за ним. Но я тоже побежала.

– Поспорим, я первая возьму мячик!

Засмеявшись, Намджун ускорился. Я делала это специально, чтобы вызвать азарт у мальчика. Ёнсам первый заинтересовался. Лукас продолжал наматывать круги на велосипеде и жужжать, изображая мотор.

Мы с Намджуном снова стали кидать мяч, а когда тот ускользал, мчались за ним наперегонки. Через некоторое время Ёнсам к нам присоединился. Я ждала Лукаса. Но ему это было неинтересно. Он будто в своём маленьком мирке находился, и на нас ему было плевать.

Вернулся Пён. Увидев нас за игрой, он широко улыбнулся.

– Развлекаетесь? Парни, вы не утомили нашу гостью?

– Ну что вы, Пён, – сказала я, подходя ближе, – с ними весело.

Его взгляд метнулся в сторону Лукаса, затем вернулся ко мне. Я медленно покачала головой – без результата.

– Дай ему время.

– Вы голодны? – проигнорировав его слова, спросила я и стала подниматься по ступенькам. Но вдруг Намджун и Ёнсам обхватили меня с двух сторон и закричали:

– Нет, не уходи. Мы ещё играть хотим. Пожалуйста, сукмо!

Сукмо – жена дяди. Меня в дрожь бросило, стоило осознать смысл этого обращения. Даже детям уже известно, кто я такая.

– Сукмо поиграет с вами позже, – мягко сказал Пён. – Скоро обед. Бегите в дом и как следует вымойте руки и лицо.

Мальчишки с визгом скрылись в доме. Лукас не реагировал. Он нажимал на сигнал и имитировал мотор.

– Лукас? – позвал его Пён. Мой сын посмотрел на него. – Почему сидишь? Слышал, что я сказал?

– Где папа?

Этот вопрос резал ножом по сердцу. Я сглотнула ком и снова стала подниматься.

– Папа приедет, если ты будешь послушным мальчиком. Бери тетю Элору за руку и иди умывайся. Бегом!

«Тётя Элора» – ушам своим не верю! Я понимала, что Пён не намеревался меня обидеть, он действовал в интересах ребёнка. Лукас, тем не менее, не взял меня за руку, а прошёл мимо, как проходят мимо столбов или других предметов мебели. Проглотив обиду, я вошла в дом и сразу направилась помогать Чисе на кухне, стараясь избегать сочувственного взгляда Пёна. Впрочем, сочувствовал ли он – это мне ещё предстояло узнать.