Я осторожно вошла внутрь и сразу увидела его. Читт спал. Голова была в бинтах. Аппараты, тем не менее, молчали. Значит, состояние его стабильное. С комом в горле я подошла ближе к кровати и минуты две молча смотрела на него. Даже сейчас, избитый, бледный и отёкший, он казался мне родным до боли.
Кто мог так с ним поступить?
Мысли путались. Злость смешивалась с виной. Если бы не я… если бы я не исчезла из его жизни… возможно, ничего этого бы не произошло.
Я судорожно вздохнула, пытаясь сдержать всхлип.
– Дурак, – едва слышно прошептала я. – Почему ты всегда лезешь туда, где опасно?
Читт не шевелился. Только ровное дыхание нарушало тишину палаты. Как же сильно я его любила…
Мой взгляд опустился к его руке, лежащей поверх одеяла, и я замерла. Хотелось прикоснуться, но было страшно. Будто после этого я уже не смогу убедить себя, что между нами что-то закончилось. Несколько секунд я просто смотрела. Из коридора доносились шаги и голоса. Но люди прошли мимо палаты.
Мои пальцы потянулись к его руке, осторожно коснулись кожи. Рука тёплая, приятная.
Горло тут же болезненно сжалось.
Я переплела наши пальцы и опустила голову, чувствуя, как слёзы начинают капать на простыню.
– Читт… – голос дрогнул. – Я так скучаю. И мне страшно. Страшно так, как никогда раньше. Я ведь пытаюсь оберегать тебя… Не знаю, что ждёт нас впереди. Хочу верить, что всё обойдётся. Ведь… – я тихо всхлипнула и крепче сжала его ладонь. – Я жду ребёнка. Нашего, Читт… на этот раз нашего.
Произнеся эти слова, я зажмурилась, как будто собственные слова могли бы навредить.
Ранним утром Корбин вышел на небольшую террасу, подышать свежим воздухом, но возникло странное ощущение, что за ним наблюдают. Затушив сигарету, он посмотрел вниз, но никого не обнаружил. Газоны блестели после поливки, ветер шевелил ветви деревьев, но это всё, что бросилось в глаза. Вокруг ни души. В такой ранний час лишь идиот станет бродить по улицам. Корбину не спалось по одной причине: его сестра неизвестно где и неизвестно с кем. Даже несмотря на то, что она иногда давала о себе знать, он не переставал беспокоиться.
В это утро не спал и Забдиель. Он присоединился к Корбину спустя пять минут после того, как тот затушил свою сигарету и припал к перилам террасы.
Некоторое время они стояли рядом, ни о чём не разговаривая. Смотрели на только-только начинавшую оживать после ночного отдыха улицу, и каждый из них был погружён в собственные мысли.
Хотя все их мысли сводились к одному человеку – к Элоре.
– Что мы здесь делаем? – неожиданно спросил Забдиель. Голос его звучал глухо.