Тишина угнетала. Сон ушёл и возвращаться уже не хотел. Я с яростью вырвала катетер из руки и отбросила в сторону. Затем села. Вспомнила о Лукасе. Сейчас я в больнице, а Лукас с Воном. В голове гудело, но туман постепенно рассеивался. Я встала и открыла окно. Свежий воздух обжёг лёгкие непривычной прохладой.

Я дышала медленно и глубоко, цепляясь за это как за единственный способ сохранить спокойствие.

Мы сели в самолёт. Я у иллюминатора, Вон – у прохода. А посередине сидел Лукас. Весь полёт он капризничал, измучил и меня, и Вона. В итоге отец шлёпнул сына по щёчке, и тот спустя десять минут уснул. Я принялась отчитывать Вона за его поступок, хотя не должна была, потому что эту ошибку он должен совершить ещё не раз. Однако сердце болело за ребёнка, поэтому я выступила с претензиями.

Мы поругались.

И вскоре меня начало тошнить. Теперь я вспомнила, как меня рвало в самолёте. В самом конце из носа пошла кровь, и стюардесса оказала немедленную помощь. Меня бросило в жар, я уже плохо соображала, поэтому не помню, как мы приземлились в Сеуле. По-моему, я вырубилась к тому моменту.

А теперь я здесь.

Обхватив живот руками, я продолжала дышать. Меня больше не тошнило. Но… в порядке ли ребёнок? Лоб покрылся холодной испариной.

– Нет, нет, – шептала себе под нос. – С малышом всё в порядке. Я бы поняла, если…

Обернувшись, осмотрела палату с каким-то чувством дежавю.

– Скажите, что с моим мужем. Где он лежит? Я хочу к нему. Пожалуйста, я хочу его увидеть… – слышался собственный голос из далёкого прошлого. Тогда я только вышла из комы. Бродила от палаты к палате, искала его.

Из слов Харди было ясно, что Читт находится в отделении травматологии. Ему делали операцию, и не одну. Может, это шанс? Может, бог забросил меня сюда, чтобы я вновь могла с ним увидеться?

Коридоры больницы казались бесконечными. Белый свет ламп резал глаза, а ночная тишина делала каждый шаг непривычно громким. Я остановилась у лифта, пытаясь унять дрожь. Створки лифта раскрылись, впуская меня внутрь.

В отделении травматологии было тихо. Где-то далеко пищали приборы, за закрытыми дверями мелькали полосы тусклого света.

Пост медсестры пустовал.

Я замедлила шаг. На столе лежала открытая папка, рядом светился монитор. Как хорошо, что в своё время Читт настоял на том, чтобы я выучила корейский. Потому что сейчас я бы не смогла прочитать ни одной буквы и не увидела бы нужного имени.

Ли Читтапон.

Палата 614.

У меня пересохло во рту. Быстро отвернувшись, я пошла по коридору, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее с каждым шагом. 614 палата находилась в самой середине. Сначала я даже прошла её, но вовремя поняла это. Рядом не было охраны. Неужели Ду Хён после такого сильного избиения не позаботился о защите?