– Он должен понять, что Элора мама. А если поблизости будут мальчишки, он на Элору внимания не обратит.

Чиса согласилась скрепя сердце. Хотя, по-моему, стала ненавидеть меня более открыто. Она и раньше не питала ко мне симпатии, а теперь, когда я начала эксплуатировать её мужа, и вовсе перестала притворяться. Это проявлялось в её взгляде и в каждом движении. Она старалась не смотреть на меня и чётко выражала свой протест. Чиса терпела меня – вот и всё.

В субботу я поднялась рано и занялась подготовкой к пикнику. Накануне вечером я на всякий случай спросила Пёна: «Мы едем?» Он заверил меня, что планы не изменились.

Гараж у Пёна был большим, чистым и аккуратным. Я сразу заметила Palisade – тяжёлый, массивный, но с плавной линией корпуса, удобный в управлении для своего класса. Устойчивый на трассе даже при высокой скорости, чувствительное рулевое управление для крупного SUV. Я уважала такие машины.

Genesis был другого поля ягодка. Как раз для тех, кто знает, когда нажать на газ. Я поймала себя на том, что смотрю на эту машину дольше, чем нужно.

«Если когда-нибудь придётся бежать, – подумала я, – знаю, на чём».

Графитовый чёрный – не «глянцевый», а такой, который в полумраке рассвета сливается с дорогой. Что легко, так это восьмиступенчатая автоматическая коробка передач – идеальная для быстрых стартап манёвров.

– Вон подарил. Нравится? – спросил Пён, открывая багажник «хюндай».

– Ты ездил на ней?

– Нет. На ней Чиса в город мотается, за покупками. Я предпочитаю эту, – он постучал по белой обшивке Palisade. – Мы с ней огонь и воду прошли.

Чиса привела Лукаса. Затем отвела Пёна в сторонку и долго ему что-то говорила. Я косилась в их сторону, но понять ничего не смогла – ни по губам, ни по жестам. Лукас сидел в машине за рулём и вовсю сигналил. В маму будет любителем автомобилей, улыбнулась про себя. Он так забавно представлял себя водителем.

– Когда вырастишь, мама купит тебе много машин, – негромко произнесла я, и казалось, Лукас услышал меня, он замедлил движения, отвлёкся на какую-то трещинку в рулевом колесе и стал её ковырять.

Пён наконец освободился и велел нам сесть на заднее сиденье.

Ехали мы не долго, утро было солнечное и свежее – прекрасный день для пикника. Пён взял мячик, и пока я накрывала стол, он бегал с Лукасом. Затем мы позавтракали, и Пён, подмигнув, разлёгся на траве, будто собираясь вздремнуть. Тогда я предложила Лукасу поиграть в мячик, но он отказался. Затем встал и пошёл сам по себе гулять. Я пошла за ним. Но ему это явно не нравилось, ибо его губы вытянулись в трубочку, щёки надулись, а милые маленькие бровки сдвинулись к переносице.