— Будет очень больно.

— Я знаю, потерплю.

— Вот кляп, а ещё я тебя зафиксирую, чтобы ты не дёргался.

— Что у тебя в комнате делают цепи с наручниками?

— Если потеряешь сознание, я тут же прекращу, чтобы ты не помер, — Делфия проигнорировал вопрос. — Так что старайся не отключаться.

Артиос выпил приготовленные зелья и постарался расслабиться, насколько это вообще возможно. Но через секунду пришла боль. Пятки будто пронзили раскаленные гвозди, на тело бросили угли из ещё горящего костра, а в глаза вонзили спицы.

К такому нельзя было быть готовым. Артиос резко дёрнулся, пытаясь встать, но был прикован к постели. Никуда убежать не удалось, однако получилось вывихнуть кисть, что ещё усугубило ситуацию. Делфия тут же прекратила своё колдовство.

— Ты даже секунды не продержался, — осуждающее заметила жестокая целительница.

— … здец, — только и прошептал Артиос: боль хоть и ушла, но по спине шёл холодный пот.

— Попробуй расслабиться. Чёрт, ты ещё и кисть свою сломал.

— Плевать, продолжаем.

— Как скажешь, — пожала плечами Делфия. — Попробуй убрать тьму с пути света, пусть она следуем за ним, а не препятствует движению.

— И как я должен это сделать?

— Не знаю.

Тело было зафиксировано получше, после чего началась новая волна боли. Конечно, можно было сказать нейросети заблокировать боль, но в таком случае Артиос не потеряет сознания в критический момент, его ментальное разрушится, и он умрёт. Поэтому пришлось собрать всю волю в кулак и терпеть.

Иногда сквозь пелену боли простукивался совет Делфии, но, чтобы куда-то там направить тьму, нужно сконцентрироваться, что не удавалось. Секунды превратились в часы.

Артиосу хотелось бы сказать, что он прошёл это испытание с достоинством, но это будет не правдой. Он кричал, матерился, умолял прекратить, плакал, просил убить его. Но Делфия была не поколебима, останавливаясь лишь когда пациент терял сознание.

Могло показаться, что девушка бесчувственная, но это не так. Может её поведение и казалось циничным, может она и вела себя с людьми холодно, но садистом назвать её было нельзя. Руки Делфии дрожали, она ненавидела себя за то, что обрекает человека на такие муки. Остановиться не позволяло лишь понимание, что всё это на благо пациента.

Артиос кричал в агонии, называл её монстром, жаждущей страданий ведьмой и более мерзкими оскорблений, которых не знали даже матёрые морские волки. Иногда эти слова находили отголосок в душе Делфии, начинало казаться, что она действительно безумное чудовище. Но в такие моменты она говорила себе:

— Ну и пусть, если такова цена за жизнь, то я стану монстром, — вслух убеждала себя девушка, продолжая выжигать заразу.